Почти врач
Шрифт:
– Поссорились? – вытирая слезы в уголках глаз, сочувственно спросила Лидия Кузьминична.
– Ничего страшного, разошлись во мнениях по поводу одного места из блаженного Августина, – ответил я. – Завтра всё пройдет.
Но и на следующий день ничего не прошло. Мне милостиво разрешили донести до поезда чемодан. А куда денешься? Гостинцев Лена накупила такое количество, что лети мы самолетом, заставили бы платить за перевес. А ехали мы в замечательном спальном вагоне. Да, том самом, где два места на одно купе. Отличная штука, скажу я вам! Сервис на высоте! Постель
Мне дамский бойкот был, мягко говоря, побоку. Я достал книжку про ограбление поезда и продолжил выяснять, на какие хитроумные задумки пошел Эдвард Пирс для того, чтобы изъять из казны двенадцать тысяч фунтов золотом. Я даже проникся благодарностью к Шевченко, пусть и запоздалой. Для нее, наверное, роман дался тяжеловато – я даже обнаружил во многих местах подчеркнутые слова, показавшиеся ей непонятными. Сдалась переводчица в районе сотой страницы. А мне зашло. Хороший писатель, этот Крайтон. Будет возможность – куплю еще что-нибудь.
Чуть позже я съел яблоко, позаимствованное на прощание в столовой пансионата, и лег спать. А что еще делать в поезде? За тридцать шесть часов что угодно надоест.
Помирились мы в Тихорецке. Да, том самом, из песни, куда состав отправится. Почти двенадцать часов продержалась Томилина. Практически рекорд, что и говорить.
– Андрей, дай мне нормальную музыку какую-нибудь, – как ни в чем не бывало сказала она, толкая меня в бок. – Что за гадость ты слушаешь? От этого голова только болит!
– И тебе доброе утро, солнце мое, – ответил я, пытаясь скрыть зевок. – Что за станция такая? Дибуны? Или Ямская?
– Тихорецк, – буркнула Лена. – Вставай уже, поедим хоть.
Впрочем, примирение окончательным трудно было назвать. Вроде и разговаривали, и даже играли в морской бой и в дурака. К вечеру в качестве сюрприза я обучил Томилину неведомой ей доселе игре деберц. Любимое развлечение одесских и харьковских катал пошло на «ура». Беллы, терцы, полтинники и последы впитались как вода в песок, а систему записи Лена восприняла как само собой разумеющуюся. Куда уж тут их дамскому преферансу!
– Так скучно играть, – предложила она после третьей или четвертой партии. – Давай хоть по одной десятой копейки за очко.
– На раздевание, – пошутил я.
А глаза грустные-грустные. Шутка не зашла.
Я проиграл семь рублей с мелочью, пока мы не легли спать. Я, который научил ее играть несколько часов назад! Признанный победитель многочисленных турниров на нашей подстанции!
Я вспомнил ситуацию с проданной абхазам распиской. Лишь бы Томилина не уверовала в свои силы и не пошла в коммерческие бои. Не то что без штанов, без квартиры оставят!
В столицу нашей родины поезд прибыл точно по расписанию. Бывают в жизни мелкие приятности. Мы не спеша вышли на перрон. Мне милостиво была оказана честь выноса
– Андрей Николаевич, пройдемте со мной. Мы вас подвезем.
В отличие от того случая с ментами, чуть ли не насильно затащившими меня в машину, от этого угрозы не исходило. Обычный мужик, сутуловатый, с зачесанными назад волосами, он больше тянул на водилу какого-то, не больше.
Я попрощался с Томилиными и пошел за своим провожатым. Мы прошли сквозь здание вокзала и… да, удивился я, сказать нечего. Никак этот невзрачный мужик с черной «Волгой» с номерами серии «МОС» не вязался. И был он явно не шофером, разве что доверил своему другу посидеть за рулем, пока меня встретит.
Мы сели на заднее сиденье, и водила тут же вышел на улицу. Наверное, пассажир заранее предупредил, иначе с какой бы радости он так резво выскочил подышать свежим воздухом?
– Меня зовут Юрий Геннадьевич, – наконец-то представился мужчина. – Я помощник Михаила Андреевича. Вот моя визитка, – мне в руку лег картонный прямоугольник. – Сообщать мне о своих передвижениях. Чтобы не пришлось вас искать.
– В каком объеме? – поинтересовался я. Мне это обстоятельство никак не нравилось, но сам понимал, куда лезу. Да и мало ли что понадобится семидесятивосьмилетнему деду. Это я на отдыхе зашел в библиотеку, прочитал статью про Суслова в Большой советской энциклопедии. Поинтересовался возрастом пациента. И почему этот мужик так одет? Не бомж, конечно, но максимум – бухгалтер из райцентра Костромской области. Или они там все как шеф ходят, в калошах и в одном пальто, купленном еще до войны?
– Если планируете уехать больше чем на день. Про работу и учебу – не надо, и так знаем. В экстренных случаях я вас буду предупреждать, тогда и про поход в магазин сообщать придется. Понятно?
– Да, – вздохнул я. – Предельно ясно.
– Охать не надо, – почти нежно сказал Юрий Геннадьевич. – Не за идею работаете, так же? Вот и приходится терпеть неудобства. Кстати, вот вам… небольшая премия на Первомай, – он вытащил из внутреннего кармана конверт и отдал мне. Не открывая, я сунул его в стоящий у меня на коленях рюкзак.
На машине с такими номерами можно ездить, наверное, пьяным и стреляя из автоматического оружия на ходу – хрена с два у какого-нибудь гайца будут такие стальные яйца, чтобы показать полосатую палку. Но водитель этой машины ничего и не нарушал, ехал спокойно, под красный не летел, скорость не превышал, старушек не давил. Зато я испытал три секунды триумфа, когда, вылезая, чуть не сбил дверцей незабвенную Оксану Гавриловну. Уж номер она точно заметила. На лице было выражение Мордюковой из «Бриллиантовой руки»: «Наши люди на такси в булочную не ездят».