Почти врач

Вязовский Алексей

– Что ж вы, твари, наделали? – презрев этику с деонтологией, спросил я. – Зачем обмазали?

– Так положено же, чтобы заживало, – подсказал второй бич, до сих пор молчавший. Видать, у него дефицит зубов, все «Ж» в его реплике он практически просвистел в дырку между зубами.

– Чему тут заживать?!

Правое предплечье – однозначно четвертая степень, вон, до кости прогорело. Плечо, грудь – наверное, третья. Запеклось до румяной корки. Я срезал остатки одежды, посмотрел на живот. Ну тут большей частью вторая. Один хрен, шок, наркотики колоть, венозный доступ искать, пока реаниматологи

приедут за ней.

Блин, ну и вонища! Горелое мясо, грязь, перегар, смалец этот… Кто там сзади не выдержал? Ага, Томилина. Намочил ватку нашатырем, дал ей. Уж лучше это.

– Крикни там Мише, пусть реаниматологов… – я не успел договорить, потому что надобность в реанимации отпала, а появилась нужда в тех, кто после них. Дама икнула, шумно испустила газы и перестала дышать. Пытаться оживить в таких случаях не рекомендуется. Блин, да тут бы смерть до прибытия оформить – меньше возни.

– Милицию? – спросила Лена, держащая спасительную ватку с нашатырем недалеко от носа.

– Её, родимую, – кивнул я, максимально быстро закрывая чемодан и собираясь пройти к выходу.

Вы видели фильмы про ниндзя? Ну где невидимые убийцы, передвигаясь с неимоверной скоростью, ускользают от любых угроз? Всё это мелочи по сравнению с действиями бичей при слове «милиция». Десяти секунд не прошло, как оба представителя племени советских бродяг исчезли, прихватив с собой немудреные пожитки.

– Ну что, оформляем смерть до прибытия? – спросил я. – Лекарств никаких использовать не успели, а свидетелей нет.

– Как? – возмутилась Лена. – Она же жива была!

– А сейчас – уже нет. Ну напишешь ты, что похоронила ее, так кому бумаги оформлять? Я в этом участия не принимаю. А ей, – я кивнул на тело, – легче точно не станет.

Надула губы командирша нашего экипажа, как бы кровь не закапала на белый халат. Ничего, подумает, поймет, что я ее только что спас от совершенно бесполезной работы по оформлению трупа в судебку. Спасибо еще говорить будет.

* * *

А гости мои развернули нешуточную активность. Приехали с вызова – а на подстанции Витя Мельник. Поддался на агитацию, значит. Подошел, спрашиваю, что да как. Оказывается, он уже всё узнал, у всех спросил. Вот съездит домой за документами и после майских вернется оформляться.

– Смотри, как бы жалеть не пришлось, – начал я контрагитацию. – Сказали тебе, сколько за смену водила линейной бригады наматывает?

– А сколько?

– Сотни три кэмэ, а то и побольше. Заметь, это не по прямой от Москвы до Орла, а по улицам и дворам. Да и других удовольствий хватает. Вон, спроси у нашего водителя, он расскажет, где был последние четыре с лишним месяца. Миша! – позвал я Харченко, проходящего мимо нас. – Вот, земляк мой водителем хочет устроиться. Расскажешь правду без прикрас?

– Это запросто, – оживился наш шофер. – Считай, парень, что повезло тебе. Зовут как? Витя? Работа – не бей лежачего! Привез врачей на вызов – и загорай. Хочешь – спишь или книжку читаешь. Бабки-то идут. Балдёж, одно слово! А девки тут… Не женат еще? О, сейчас анекдот расскажу…

Нет, непобедимы эти люди, готовые на пять лет записаться в рабство ради прописки в Москве! И

считающие работу водителя «скорой» отдыхом.

Я сходил наверх, пополнил наш чемодан лекарствами. Вышел на улицу как раз к тому моменту, когда Харченко закончил очередной анекдот.

– Ну что, не передумал? – спросил я у Мельника.

– Нет. Как и говорил, после майских приеду. Работа как работа. И график удобный. У тебя перекантоваться можно будет? Не стесню?

– Можно. А Дима где?

– Сказал, что в ментовку пойдет. К нам на вокзале подходил один, зазывал.

Охренеть, приехали ребята в гости, сходили на шашлыки. Не успел оглянуться, а они уже сюда переезжают. А с другой стороны – что им терять? Семьи нет, ничего не мешает поехать куда желаешь. Наверное, я даже рад такому их решению. Случись чего, будет к кому обратиться.

Из раздумий меня вырвала Томилина:

– Андрей, поехали, вызов у нас!

* * *

Не люблю я вот эти квартиры с километрами книжных полок и прочими интеллигентскими штучками. Так и ждешь от них какой-нибудь пакости. То ли дело рабочие общаги, пивные и привокзальные площади – там народ простой, и диагнозы у них такие же – проникающее ножевое живота, закрытый перелом костей носа и острая алкогольная интоксикация. А тут приедешь – и даже не знаешь, что и подозревать. Спросишь, что болит, а тебе в ответ целый рассказ слов на двести из Джерома Ка Джерома – «только родильной горячки не нашел». И пока до конца дослушаешь, уже и начало позабыл.

Бывают, конечно, исключения. Вот как сейчас – носовое кровотечение. Хороший вызов, пациент уже меняет рубашку и ворчит на жену, незлобиво так, что та понапрасну побеспокоила людей только из-за того, что у него до этого никогда не шла кровь носом. В жизни, мол, многое происходит впервые. Хороший мужик, мне такие нравятся. Он тихо что-то сказал жене, и та метнулась на кухню, затарахтела спичками в коробке, долила какую-то посуду водой из-под крана, грохнув ею потом по конфорке, и хлопнула дверцей холодильника. Рупь за сто – нас будут чаем поить. Или кофе. И не напитком «Курземе», приготовленным из экологически чистых желудей пополам с ячменем, а благородным растворимым. Индийским, к примеру, из темно-коричневой жестянки с красивой, но абсолютно нечитабельной надписью. Или бразильским, из стекла. «Касик» с суровым профилем индейца, или «Пеле» с забыл уже какой картинкой.

– Давайте давление проверим, – предложила Томилина. Тоже правильно интерпретировала звуки и понимает, что надо проводить то, что обзывается секретной аббревиатурой ИБД. Имитация бурной деятельности. Хорошо действует в присутствии начальства и родственников пациентов. Да, все эти глубокомысленные перекладывания бумаги из правой стопки в левую, протирание и без того чистой аппаратуры и внезапная сортировка ампул в чемодане – это она.

Вот мы и измерим артериальное давление. Надо будет – и за кардиографом метнусь. Потому что с кухни доносится сладостный нюху каждого скоропомощника запах копченой колбаски. Это вам не скрученная в поросячий хер сосиска, а полезная для организма медицинского работника пища. За такое пациента положено обследовать с ног до головы.