Почетное гражданство

Гусина Дарья

Мне всегда снились очень яркие сны. Бабушку они пугали. Теперь я понимаю, почему. Еще я иногда не могла заснуть без света и спрашивала бабулю, не придет ли из леса Леший и дали ли мы еды домовому. Кроме этого… я, конечно, могу ошибаться, и это просто какие-то ощущения детства, но кажется, я видела искры, пока не повзрослела. Я пыталась рассказать об этом, но бабушка говорила, что это пылинки попадают в глаза. Да, это я хорошо помню. Пылинки. Думаю, в нашем мире искр очень мало, иначе рано или поздно я бы обратила на них внимание, а так просто перестала их замечать.

— Мы с тобой

играли в детстве, — зевнул Альд. — Эгенд с тобой больше времени проводил, чем я. Ты ему очень нравилась. Потом я приставал к маме и требовал рассказать, где наша с Эгендом сестричка, пару раз дело даже доходило до слез. Мама говорила, что ты уехала в далекую страну, где тебе ничего не грозит. Я успокаивался, но иногда… переживал. В три года уже понимаешь, что проклятие – это плохо. И однажды – я отчетливо это помню – засыпая и капризничая, я услышал, как утешавший меня Эгенд шепнул мне на ухо: «Не печалься, братик, мы обязательно с ней встретимся. Она нас найдет, я знаю. Она смелая, ты же помнишь?» Конечно, я ничего не помнил, но поверил и долго ждал, а потом забыл. Теперь я уверен, что это были не просто слова утешения.

Маленькая история Альда не на шутку взволновала меня. Эгенд, которого я всегда считала надменным и холодным, ощущался теперь близким, почти родным. Я не отпущу близнецов просто так в их грустное путешествие, практически в ссылку, в земли, забытые людьми и облюбованные нечистью. Я пойду с ними. Там мой отец. Он еще жив. Как и Ирэм. Нужно научиться побеждать черные искры проклятий.

… Я заснула. Проснулась, когда рассветало. В телеге было пусто. Я села и стала оглядываться, растирая слипшиеся веки.

Динора стояла у края тракта. У ног ее клубился туман, бурля, но не заползая на колею. Еще шаг, и эльфийка растворилась бы в нем, сгинув навсегда в лесу, как в смертельной пучине. В какое-то мгновенье мне захотелось, чтобы так все и случилось. Сердце сжалось от боли и жалости. Словно услышав мои мысли, Динора обернулась и посмотрела прямо на меня. В ее взгляде была просьба, мольба.… Альд возник рядом с эльфийкой, взял ее за руку и повел к телеге. Остаток пути эльфийка вела себя очень тихо, только шептала что-то себе под нос. Она нашла обрывок ткани в подтеках грязи под лавкой. Всю дорогу Динора пыталась нацепить его себе на голову, пачкая волосы и лоб. Даже Альд не выдержал, отобрал у нее тряпку и забросил в заросли полыни вдоль дороги. Тогда эльфийка принялась напевать. Кажется, это была песня о морских водорослях.

Ближе к полудню пошел снег. А еще через пару часов, когда в телеге стало наметать сугробы, над нами закружила серая сова.

— Кусака?! — воскликнула я с изумлением, когда она уселась рядом со мной на лавку мага и принялась возбужденно хлопать крыльями. — Кусака!! — в ужасе вскрикнула я, когда поняла, что означает появление совы.

Я встала и надела свернутую в несколько витков Серпенту на шею, стиснула концы веревок в ладонях. Белая змея послушно потекла под рубашку, расположившись на руках и плечах. Альд молча наблюдал за тем, как я решительно готовлюсь к гонке, сказав лишь:

— Контролируй искры. Истощишься – в этот раз некому будет вызволять тебя из забвения.

— Знаю, — процедила

я сквозь зубы.

Кусака перелетела на плечо к эльфу, уселась у самой его шеи, зарывшись в мягкие шкурки плаща.

Отчаяние придало мне сил. Я готова была потратить все свои искры, лишь бы успеть к началу поединка и спасти Ирэма.

Я свалилась с лавки ровно через сутки. Зелье эари уже не помогало – возможно, на меня оно действовало слабее, чем на других. Поев и поспав пару часов, я вновь влезла на место тележного мага. Но едва телега зашуршала колесами по подмерзающему снегу, над нашими головами прочертила небо черная тень.

— Госпожа Даша! Господин младший эльф! Госпожа… Динора?!

— Михо! — проорала я, задрав голову и заплакав от радости. — Это ты?!

— Да, госпожа Даша! Мы прилетели за совой! Искали вас с господином Альдом!

Дракон завис над самой телегой, хлопая крыльями и устроив настоящую снежную бурю. Энаша, сидевшая у самой головы, ловко «вырулила» вбок, направив его на относительно ровное место, и графитно-черное чудовище приземлилось на чешуйчатые лапы. Эна и Михо спрыгнули с его спины и подбежали к нам. Дракон брезгливо поднял брюхо над сугробом, плюнул огнем на тракт и на четырех лапах по-крокодильи заковылял на освобожденное от снега, теплое место. Там он улегся, выдыхая дым из вытянутых ноздрей и тревожно косясь на полоску леса.

Обмениваясь короткими фразами, спрашивая и отвечая одновременно, мы принялись готовиться к полету. Мы рассказали Михо и Эне об Олеме. В спешке я чуть не забыла снять бабушкино кольцо с веревки.

Михо отвел меня в сторону. Я уже знала, что он собирается мне сообщить, и спросила первая:

— Ирэм принял вызов?

— Да, госпожа Даша. Сразу же после вашего исчезновения – сова прилетела ночью. Господин Ирэм связал ваше с господином Альдом исчезновение с появлением армии Кэльрэдина. Он решил, что с берега вас похитил Властитель.

— Армия? Властитель?

— Да. Корабли Кэльрэдина подошли близко к Грозовому. Его армия расположилась на пустоши за лесом. Правитель Ву очень возмущен. Он считает это провокацией. Мало нам этого, так с севера подошли тролльи войска. Обе армии готовятся к битве.

— А Ирэм?

— Господин маг покинул остров на рассвете. О, не волнуйтесь! С ним господин Нишом и господин Эгенд. А также господин Узикэль… Господин маг дал сове передохнуть, а затем направил ее на ваше имя. Кусака тут же полетела к берегу. Тогда господин Ирэм утвердился в мысли, что вы у Кэльрэдина. И только госпожа Эна, — Михо бросил на охотницу полный восхищения взгляд, — догадалась последовать за Кусакой на Томпи. Госпожа Даша, нельзя, чтобы поединок состоялся.

— Чтоб тебя, Ирэм, — пробормотала я.

Динора казалась совершенно отстраненной. К счастью, она больше не бесилась, не пыталась сбежать и послушно позволила усадить себя на драконью спину между двух шипов на гребне. Дракону, правда, пассажирка очень не понравилась. Эне пришлось его уговаривать и задабривать. Томпи реагировал, как обиженный песик: отворачивал морду и ставил домиком чешуйчатые бровки. Я понимала, почему Динора раздражала зверя – я сама видела ее черные искры. Охотница спросила: