Почему нет?
Шрифт:
Ярослав поворачивается ко мне, ожидая ответа, но я не могу принять это решение в одиночку. Для него и без того сегодняшний вечер испытание, не хочу усугублять. Подступаю ближе и понижаю голос:
– Это совсем не обязательно.
– Я только за, – улыбается он, легонько сжав мой локоть, и оборачивается к отцу: – Нужно только найти, с кем поменяться.
– Сейчас все решим! – с энтузиазмом подхватывает папа, отступая.
– Я помогу! – Ярослав тоже срывается с места.
Перевожу взгляд на маму. Она касается пальцами кончика носа, прикрыв вишневые губы, но я все равно слышу ее приглушенный смех за тихой фоновой музыкой. Тяжело вздохнув, опускаюсь на место отца и упираюсь
– Бабушка и вам уже сказок нарассказывала, да?
– А как же.
– Он мой друг, – произношу с нажимом. – И здесь я именно в этой роли.
– Мы так и поняли.
– Мам, я серьезно.
– Да и я не шучу, – степенно отвечает она.
– Тогда… что с папой? Откуда этот эмоциональный энерджайзер?
– Он выпил две чашки кофе перед выходом. Не хотел быть скучным стариком. А еще он по тебе соскучился.
– По-моему, у него просто зашкаливает давление.
– О-о-о, то ли еще будет. Он ведь еще ни стакана не пригубил, лучшее впереди, – выразительно произносит мама, заставив меня рассмеяться.
Вообще-то папа всегда был душой любой вечеринки, как, собственно, и мама. Они уж точно не самая худшая компания для нас с Ярославом на сегодняшний вечер, ведь в отличие от бабушки, которая тоже неплохо умеет налаживать связи и заводить знакомства, родители не страдают привычкой додумывать и лезть не в свое дело. Повезло еще, что бабуля с этим Алексеем не знакома. Если бы она была здесь, то день рождения быстро перерос бы в сватовство, а может, и сразу в свадьбу.
Смотрю на первый стол, вокруг которого Жанна носится за неуклюжей малышкой в розовом платье, украшенном лентами и розами. Неподалеку стоит и Алексей, с умиротворением поглядывая на них. Кислый привкус желчи появляется на языке, и я хватаю мамин фужер с шампанским, чтобы сделать пару внушительных глотков.
– Узнала Жанну Болотову? – спрашиваю я, прокручивая в пальцах хрупкую стеклянную ножку. – Мы с ней в школе учились.
– Да, узнала.
– Ему ведь пятьдесят… – Даже в моем шепоте слышится презрение.
– Возраст любви не помеха.
– А жена и ребенок?
– Ясь, – мама опускает ладонь на мое бедро, заставляя посмотреть на нее, – не заглядывай в чужие окна, домой опоздаешь.
Приоткрываю рот, опуская бокал обратно на стол, но так и не могу ничего сказать, потому что она права. Осуждение чужих поступков наделяет тебя несуществующим величием, но ни ты, ни кто-либо еще не может гарантировать твою абсолютную правоту. Быть идеально хорошим легко, когда все трудности жизни иллюзорны. Стыдливо отвожу взгляд, а мама покровительственно похлопывает меня по ноге.
– Девочки! Все улажено! – радостно объявляет папа, выдвигая один из свободных за столом стульев, и садится напротив мамы. – Мы теперь соседи. Надеюсь, вы не против.
– Вань, не переигрывай.
– А я что? Мы ведь…
Рядом с отцом опускается Ярослав, и я тут же отключаю слух, заглядывая в его глаза. Что там? Как он? Все точно в порядке? Он лукаво подмигивает мне и облокачивается на мягкую спинку. Уголки рта приподняты, поза раскрыта, но я слишком хорошо знаю, как он умеет притворяться. Выгибаю брови, задавая немой вопрос, а он опускает подбородок и смотрит на меня исподлобья. Секунда – и мои шея и грудь покрываются мурашками. Так и слышу его дерзкий тон: «Лучше бы ты волновалась из-за меня, чем за меня».
– Ярослав, ты что будешь? Полегче или покрепче? – дергает его папа, схватив бутылку виски.
– Я поддержу вас в выборе, – бодро отвечает Яр.
– А ты мне нравишься.
– Согласен! – Яр тянется к шампанскому, чтобы налить его нам с мамой, а мы с ней переглядываемся, но без тревоги, а лишь с женским снисхождением.
Мужчины сегодня гуляют, а нам остается только присматривать за тем, чтобы не загуливались.
Празднование проходит шумно и бурно. Звенят бокалы, поют приглашенные артисты, звучат тосты. Ведущий расхаживает по залу с микрофоном в руках, проводя легкие интерактивы, чтобы гости не скучали, но за нашим столом и без того довольно весело. Папа с Ярославом мигом находят общие темы, да и мама не отстает. Болтаем, шутим, смеемся. Родители хвалят татуировки Ярослава, с интересом слушают рассказы о его учебе, друзьях и работе со мной. Не обходится и без воспоминаний моей свадьбы, что проходила здесь, но ни одна из историй не царапает, даже наоборот, курьезные ситуации становятся лишь смешнее: моя истерика из-за кривой фигурки на торте, разборки папы с двоюродным дядей Сережи, та ужасная песня, слепленная из частушек, что исполняли наши друзья, а конкурсы – просто мечта стендапера. И все так комфортно, гармонично и душевно, что теперь я вдвойне рада присутствию своих родных на этом празднике, ведь Ярослав, похоже, чувствует себя в нашей компании очень даже хорошо. Насущные проблемы блекнут, никакой неловкости и скованности, даже косые взгляды больше не имеют значения. Правда, идиллия длится не так долго, как хотелось бы. В какой-то момент ведущий подходит к нашему столу и останавливается рядом с Ярославом.
– А теперь тост от сына нашего многоуважаемого именинника!
Волнение сдавливает грудь, будто это мне сейчас придется произнести поздравительную речь для человека, принесшего слишком много разочарования в мою жизнь, а вот Яр абсолютно спокойно поднимается с места, принимая микрофон, и поворачивается лицом к первому столу, за которым сидят трое: изменщик, любовница и их дочь.
– Добрый вечер, дорогие гости! – уверенно заговаривает Ярослав, а у меня внутри все холодеет. – Для тех, кто не знает или все еще сомневается… да, я сын нашего многоуважаемого именинника. И я очень рад находиться сегодня здесь, видеть отца в окружении близких, нужных и любящих его людей, видеть его счастливым и довольным жизнью.
Мои пальцы, держащие бокал, сводит, но никто вокруг, кажется, не улавливает двойного дна его слов. Не знай я Ярослава лично, наверное, тоже ничего бы не поняла.
– Это ведь самое главное – быть рядом с теми, кому ты важен и дорог. Чувствовать их поддержку, знать, что ты не одинок. Пусть так будет и впредь, пап. Я желаю тебе именно этого. Чтобы ты и твоя семья были счастливы, а я буду счастлив и спокоен за вас.
Пара женщин за нашим столом умиленно мычат, неподалеку какая-то дама и вовсе смахивает слезы, а я дышу все чаще и чаще. Ярослав выходит из-за стола и шагает к отцу и его новой семье. Жанна вскакивает, точно у нее под задницей черти разводят костер, и вытягивает руку с бокалом, по-видимому, так и не заметив подвоха или просто не желая его замечать. Ярослав чокается с ней, а после с отцом. Стекло звенит по всему залу вперемешку с одобрительными криками, и только мы с родителями выпиваем молча. Сказанные Ярославом слова хорошие, правильные и действительно трогательные, но их истинный смысл скрыт под ржавчиной прошлого.