ПОЧЕМУ И НЕТ?

Головчук Александр Данилович

Полчаса назад я просто отключился от этого хаоса что у меня в голове. Много думать для меня вредно. Лучше просто посижу, еще раз (в сто первый) перечитаю письмо с ароматом духов и спокойно встречу утро. У меня законный выходной, все дела могут и обождать денек.

Кроме ответа на это письмо. Где там бумага и перо….

ГЛАВА 16

Снег под сапогами визжал. Это сколько же градусов в минус? За двадцать зашкалит -

это точно. Эх, надо было шубу одевать, а не шинель. Во дубарь! Быстренько в тепло, а то отморозишь себе чего-нибудь нужное.

Это называется - прогулялся. Ноги сами принесли меня в наш импровизированный штаб, полностью подтвердив теорию академика Павлова - шел аккурат по маршруту, на который уже рефлекс выработан за последние недели.

Уж который день начинался с этого маршрута….

Толкаю разбухшую обледенелую дверь и вхожу в помещение в облаке морозного пара.

–  Сергей Александрович, у вас ведь свободный день? Что заставило вас посетить нас в благостные часы отдыха?

Барон Черкасов был в наилучшем расположении духа. Улыбается своей обаятельнейшей почти Гагаринской улыбкой. С чего бы это? Ведь сегодня он должен был дежурить. Ему-то отдых отменили….

Ага, понятно. Васильев тоже уже здесь. Вон фельдфебель подпирает двери в его кабинет, значит светлость уже на рабочем месте. Из другого кабинета слышен негромкий спор знатных столичных варягов на тему ответных действий коварному и бесчестному супостату на языке того же супостата.

Даже тревожная группа драгун на месте. Как сговорились все. М-да, народ от отдыха отвык напрочь. Я был последним из отдыхающих, кто прибыл в штаб.

Васильев открыл дверь кабинета выходя в приемную. Лукавый и веселый взгляд в мою сторону.

–  Я выиграл, Дарий! Все пришли.

Слова были обращены к штабс-капитану. Поскольку эти двое дружили с детства, то временами под очень хорошее настроение и среди очень узкого круга называли друг друга кадетскими прозвищами. Васильев - Ксеркс, а Черкасов -Дарий.

Оба персидских царя весело рассмеялись.

А вот это - добрая примета, не иначе пришли хорошие вести из Санкт-Петербурга.

–  Поскольку все собрались, и отдыхать не хотят, попрошу, господа, на совет. Не будем изменять традиции.
– Продолжил Вениамин Андреевич, широко открывая двери кабинета.

–  Прошу, господа.

Эти утренние или вечерние демократичные советы-пятиминутки тоже идея из моего времени, подкинутая в удачное время руководству, прижившаяся в нашей группе. Возникла традиция, сперва - спонтанно, а потом, когда такие встреч и позволили оперативно решать многие вопросы, и закрепилась.

Все семь офицеров и чиновников проследовали в кабинет графа. Кроме Васильева, Черкасова и меня на совете присутствовали еще два офицера Особенной канцелярии переведенных туда из Первой Западной армии десять дней тому.

Эти герои - от Барклая, а ныне - в ведении Бенкендорфа. Своего нового начальства еще и не видели, попали по приказу, как говорится, с корабля на бал. Пехотные подпоручики чуть ли не из однодворцев. Дворянская беднота

из глубинки. Таких сейчас и набирают в Особенную канцелярию. Трудяги и храбрецы. Увидели в новом деле шанс сделать себе карьеру и теперь жилы рвут, но работу тянут. Выполняют любые поручения влет, но с инициативой не торопятся. Пока приглядываются. В нашей группе это силовая и конвойная часть, каждый прикомандирован к отдельному взводу пехоты с правом команды.

А также два столичных гостя. Гвардейский штабс-капитан князь Куракин Борис Алексеевич, из Измайловского лейб-гвардии полка и статский советник, барон Шиллинг Франц Александрович. Второй, вроде, из министерства финансов. Эти - как раз из Общества. Голубая кровь, белая кость.

Барон - гениальный финансист, молчаливый и чопорный человек. Князь же напротив, очень с виду открытая и контактная личность, знаток всех и всяческих семейных, родовых и прочих связей европейской аристократии, а уж русской в особенности. Также и любых нюансов в закордонной политике. Похоже Борис Алексеевич из дипломатов или разведки. В принципе в это время это одно и то же.

Эти - аналитики и, по всей вероятности, личные представители финансовых и аристократических кругов Империи. Кого именно персонально? Вот уж не ведаю, но явно самой верхушки. Возможно и лично Императора. Приехали всего на пару дней, общаются в основном с Черкасовым и Васильевым, но на всех наших советах присутствуют. В основном слушают, но уж если говорят, то всегда весьма дельно. Целыми днями шуршат наработанными нами документами, изредка общаются с задержанными или свидетелями. И еще вызывают к себе губернатора на ковер. Или посещают его самого в губернаторской резиденции.

Создается ощущение присутствия высокой руководящей проверки.

Ага. К нам приехали ревизоры.

Печальная шутка проверяемого….

Расселись за длинным столом. Карандаши, бумага, перья и чернила уже разложены на столешнице в обычном порядке, фельдфебель закрыл за нами дверь.

–  Господа.
– Васильев во главе собрания смотрелся торжественно.

–  За месяц нашей работы мы можем со спокойной совестью сказать - наказ Императора мы выполнили. Поток контрабанды фальшивых денег в Россию на сегодняшний день полностью прекращен. Все изменники, решившие поживиться за счет державы теперь должны держать ответ. Задержанных по делу, коих мы еще не успели отправить в столицу, в ближайший день должно этапировать.

Особенная канцелярия уже заготовила им казематы в Петропавловской крепости по соседству с такими же господами из Риги, Вильно и прочих городов Империи. Далее господ Иуд ждет окончательное разбирательство, суд и кара.

Французы же требуя от нашей державы соблюдения пунктов континентальной блокады против Британии, сами нарушают наши законы. Гнев государя был справедлив. Он требует покарать не только тех, кто доставлял фальшивки в империю, но и тех, кто их изготовляет.

–  Францию?
– Вопрос подпоручика Турчинова вызвал улыбки на губах старших офицеров. Непосредственный парень.