ПОЧЕМУ И НЕТ?
Шрифт:
Морду этому предку наших служилых прапоров я не бил, честно. Я смирил свой нрав и все решил миром. Семен Миронович, по-простому Мироныч, стал богаче на целый золотой лобанчик, кстати, две четверти водки стоит пятнадцать копеек, а я заимел более-менее приемлемую амуницию. Чуял я, с этим дедом надо дружить, еще пригодится.
Дальше другой такой же служилый пройдоха и в таком же чине тоже стал чуть побогаче (на полтинничек), а в мое распоряжение поступила винтовка или винтовальное ружье вместо обычного пехотного ружья.
Каким
Фельдфебель все нахваливал мне винтовку опасаясь, что передумаю, и хотя я сам считал, что по этим временам - отличная штука и штуцер, и винтовка, слушал его внимательно.
– Ты меня слушай. У штуцера, скажем, калибр шесть с половиной линии(16,51 мм), ствол граненый, весу в нем почитай десять фунтов (4,28 кг). На егерскую роту их полагалось всего дюжина. Бьет на тысячу шагов, в хороших руках даже прицельно до шагов пятисот. Ей-ей, сам видел как офицера из штуцера на пятьсот шагов в арбуз попадали. А твое "винтовальное ружье" образца того же, 1805 года - штука еще лучше. Калибр - тот же, а ствол на два вершка длинней , притом весит столько же. Сталь на ствол идет специальная оружейная. Оружие тяжелой линейной пехоты. Понятное дело - не всей, а только унтеров. Положено было иметь на полк их аж целых тридцать две штуки. Бери унтер - не пожалеешь.
Мог парень и не стараться. Я же охотник. Все, что связано с охотничьим оружием наизусть знал еще мальчишкой. А 'винтовальные ружья' в это время -товар штучный, действительно по качеству превосходящие штуцера, даже нового 1810 года образца.
Винтовка мне досталась в неплохом состоянии, замок щелкал исправно, но все равно еще пошаманю.
Оружие и снарягу мне не выдали на руки, а отложили в специальное гнездо пирамиды. После определения моего капральства все переедет туда.
Дальше пришлось терпеть в ожидании коменданта. Они изволили отъехать, вместе с командиром батальона. Хорошо Кабанов, как и обещал, подсуетился и командир первой роты, временно исполняющий обязанности коменданта определил меня к нему в третью роту. Так я оказался под командой своего дорожного знакомого, и тут же отдал ему еще десятку, как было уговорено.
Третий день моего вживания в ряды героического Смоленского гарнизона закончился под лозунгом: - Драку заказывали? Нет? Ну и ладно.
В своем капральстве, или по-новому, отделении, куда я был зачислен младшим унтер-офицером, меня приняли нормально. Барчук на службу пришел - обычное дело. А вот в роте не сложилось.
Таких барчуков там оказалось человек шесть, и трое уже почти выслужили трехлетний, обязательный срок перед открытием
Я честно попробовал разрулить ситуацию словами, но не сложилось. Слегка выпивший парень примерно двадцати трех лет решил качнуть права. Ага, мы это проходили, врага нужно бить сразу, тем более я еще не присягнувший, почти цивильный человек. Хоть и выгляжу молодо, но годков-то мне в реале уже прилично. И уже многое повидал, ребята, не надо меня трогать.
Спасибо моей строгой и любимой бабуле, воспитавшей в спортивном отношении гармоничную личность. Самбо я любил заниматься, и давалось оно мне легко. Пригодилось.
Бить этого товарища в присутствие его друзей посчитал неправильным и просто взял на болевой прием, вывернув левую руку. Тот заорал:
– Отпусти! Хуже будет! Ой! Прибью подлеца! Сгною на службе! Ай! Да пусти ты!
– Замолчите, господин портупей-прапорщик, еще пара слов и я сломаю вам руку. Могу сломать так, что после сгибаться в локте не будет, только отнять останется.
Замолчите, очень вас прошу, Вы терзаете мой слух.
– Я говорил спокойным тихим голосом, хоть адреналин в крови бушевал не на шутку. Боялся, навалятся скопом, тогда помнут крепко. Калечить кого-нибудь и самому быть битым не хотелось.
А тот уже только мычал, боль была нешуточная. Я продолжил.
– Скажите друзьям, пусть нас покинут. Вреда я вам наносить не буду, а иначе может и до увечья дойти.
– Одинцов закивал головой, народ рассосался, оставив нас наедине. Но покоренным мой пленник не выглядел. Упертый.
Немного ослабил нажим и проговорил так же спокойно:
– Я пришел сюда служить, так что во всех сослуживцах вижу товарищей. В тебе тоже. Хочешь, сейчас выпьем мировую и останемся приятелями - хочешь, разойдемся врагами. Только учти, я живых врагов не оставляю. Верь мне Одинцов, я тебя просто убью, и никто концов не найдет от чего ты помер. Меня жизнь научила, если враг близко, он должен быть мертв, если он жив, значит, он от меня далеко и не мешает. За тобою выбор. Посмотри на меня, в глаза глянь, не хочу я этой вражды, но случится - не обессудь.
Одинцов затряс башкой, высвобождая руку.
– Ну, ты и сумасшедший, Горский. Всех так на службу принимают, ну принято так. Чего взбеленился? Вот не дал тебе Бог смирения, а это - грех. Зато гневлив не в меру, и это - грех. Нет ума в тебе ни грамма, а злости на десятерых. А и верно, изувечил бы и глазом не моргнул.
Да ладно, ставь мировую, враждовать нам незачем, а твоя отчаянность мне нравится.- Молодец, подпрапор, лицо сохранить пытается. Протянул мне руку:
– Игорь.
– Сергей.