ПОЧЕМУ И НЕТ?
Шрифт:
Где делось еще двести тысяч? Не дети малые, здоровые мужики, солдаты ветераны, молодые и закаленные, привычные к походной жизни. Других в армии не держали. Все равно, двести тысяч, умерших от мороза и голода - перебор. Холод - понимаю, но кругом лес, а значит дрова, теплой одежды тоже награбили с запасом.
Голод, тоже понимаю, но грабить еще было что, плюс несобранный урожай на полях. Были лошади, а значит конина. Была возможность двигаться к границе, спасая жизнь. Хоть хреновенькое, но снабжение тоже было. Болезни убили всех слабых
Видимо я чего-то не понимаю или не знаю. И таких вопросов в запасе еще с десяток. Но это я отвлекся.
Думаем дальше о главном. В смысле, о себе родимом. Насчет возможностей что-либо изменить.
А нету возможностей. В смысле совсем.
Я, пока, величина более чем скромная, числюсь в недорослях, как лицо чина не выслужившее. Не особо богатый помещик, каких в России десятки тысяч. Неважный из меня попаданец, менять историю пока не дозрел.
Значит, действуем по старому принципу - делай, что должно и будь что будет.
А должно, что? Во-первых, перестать числиться недорослем. Неловко перед собой, а уж перед Анной…. Ну, это ясно.
А куда пойти служить? По какой, собственно линии, и вообще, гражданская, или военная служба? Гражданская котируется менее, чем военная.
Факт? Факт. Значит армия.
Кавалерия котируется выше инфантерии. Дороже, но престижней.
Тоже факт. Значит кавалерия.
В гвардию, флот, артиллерию и саперы не с моим счастьем. В эти касты пробиться времени и денег надо вагон, хоть происхождение и позволяют, но деньги и время…. Значит отпадает.
Дальше. Как строить карьеру?
За два года должен быть благородием. Офицером стать, без службы в унтер-офицерах нельзя, а это - три года минимальный срок выслуги. Много. Обойти это можно? Ведь, наверняка, можно, только как? Эх, информации маловато.
А кто мне эту информацию может дать? Где у нас бюро добрых услуг для дворян и куда я хотел попасть, только появившись в Смоленске? У предводителя дворянства, Лесли Сергея Ивановича, эксцентричного русского шотландца. Поможет? Пробовать надо. Вот доедем и попробуем.
Так, а кто это нас нагоняет? Наметом идет по-казачьи, на коротких стременах. Здоровенный малый, конь ему под стать, рослый, поджарый. Отличный наездник. Ба, старый знакомый, Яцек.
– И чего тебе надобно, чудо лесное?
– Пробормотал я.
Подскакал к коляске, спрыгнул с седла. По-военному вытянулся и протянул мне запечатанный внушительный конверт.
– Пану Горскому. Пакет. Прошу принять.
– На русском чешет, а притворялся, что не знает.
Вручил, щелкнул каблуками и, взлетев в седло, скрылся в облаке пыли. Был, и нету.
Распечатал конверт, в нем записка предельно лаконичного содержания и еще два пакета. Текст послания такой:
'Не вздумайте отказаться. З.М.'
В одном конверте деньги. Ну конечно, ладно, потом пересчитаем, а что во втором? Ага, рекомендательное
Подловил князь, от него бы денег не взял, а рекомендаций тем более не просил. Нашел способ, жук сиятельный. Ну и хорошо. Пускай будет. Это у меня уже четвертое.
В Смоленск мы добрались в третий день Успенского поста. Вернее уже к концу дня. В теплый вечер середины августа, наполненный фруктовыми запахами из садов, стрекотом цикад и мычанием возвращающихся домой с пастбища коров. Спожинки. Так называют в народе это время.
Первым делом - в баню, Гаврила зазвал в гости попариться.
Завтра идем в Собор. Поблагодарить Всевышнего за счастливое возвращение. Два дня уже не курю, а пост начали соблюдать еще в дороге. Хочу исповедаться.
Я - не особо верующий. В церкви был раза четыре или пять, за всю свою жизнь. А тут, заместив собою пропавшего человека, словно принял на себя его обязательства….
Да не знаю я, как это объяснить. Вот нужно поступить так, а не иначе - и все тут!
Уже не впервые у меня такие порывы души, и я твердо решил им следовать. Они правильные, чистые какие-то, как из детства, эти порывы.
Во мне словно сплавились две сущности. Горского из будущего, то есть меня, и Горского из прошлого, которого не знал, но угадывал его черточки. Правильно ли угадывал? Хотелось верить, что правильно.
Поутру мы отправились в Успенский Собор. Красота его произвела впечатление даже на жителя двадцатого века. Его и у французов не поднялась рука разграбить.
Великолепное убранство внутри Храма, торжественность службы, хор.
Даже мурашки по коже побежали.
Труднее всего было сказать:
– я - грешен.
Я впервые прошел таинство исповеди. Почему такое спокойствие и уверенность? Не знаю. Может от той обстановки, которая царила в Храме, может от соседства Гаврилы, а может от людей, которые окружали нас.
Самое близкое понятие - свои, наши. Без различия сословий, пола и возраста, но в этот момент и в этом месте я чувствовал единение с ними. И я молился вместе с ними, искренне, как никогда прежде, ничего не прося, только вознося благодарность Творцу за все, чем уже награжден в жизни. За радости и горести, достижения и победы, за поражения и предательство как испытания. За перенос этот …. За все.
По православному канону, за убийство из неосторожности или по необходимости, от причастия отлучали на три года. А за предумышленное - на двадцать. Вроде читал о таком. Так было по правилам. Но не так оказалось в эту эпоху. Церковь была иной, чем я помнил, жестче, но и честнее.
Видимо священник почувствовал мое метание, но не прервал исповедь, а мягко направляя, вопросами стал помогать мне.
Конечно, мной совершен грех и епитимья на меня была наложена, но узнав, что убийство разбойника произошло не только по защите себя, но и другого человека, а также о том, что собираюсь избрать воинскую стезю в жизни, к причастию допустили.