Поцелуй разбойника
Шрифт:
— Я вижу, вы не теряли времени даром, пока меня не было.
— Я живу по своим правилам, а не по вашим, — холодно заметила она, повернувшись к нему. — А теперь прошу покинуть мой дом. — Маргерит взглянула на часики, приколотые к корсажу, и подумала, что Полуночный разбойник наверняка уже ждет ее. Она должна поскорее избавиться от Ренни.
Он стоял заложив руки за спину. На его лбу собрались складки, и Маргерит чувствовала исходящую от него злобу. Он сдерживался, но от этого становился еще опаснее. Зная, что он способен ее
— Я хочу, чтобы вы отдали мне деньги, которые получили за ваше… нет, за принадлежавшее Литгоу имущество, — тихо проговорил он с ледяным блеском в зеленых глазах.
— Вы опоздали, мистер Ренни. Я уже распорядилась оплатить все срочные долги, и, к сожалению, вам ничего не осталось.
— Вы лжете!
— Во время нашего последнего разговора вы не возражали против продажи мебели. Я действовала быстро, как вы и предлагали, и мой банкир был в курсе моих дел. — Она заговорила увереннее. — На этот раз вы пришли напрасно, мистер Ренни. Вы меня больше не запугаете. — И она поспешно отступила.
Ренни догнал ее и встал у двери, отрезая ей путь к бегству.
— Не спешите, я еще не закончил с вами! Вы бы отдали мне деньги, если бы я не лежал в это время в постели, страдая от ужасной боли.
— Если вы ищете сочувствия, то вы его не дождетесь. В вашем лице сейчас даже больше жизни, чем в вашей обычной мертвецкой маске.
Он улыбнулся, чуть шевельнув губами, и в этой улыбке была угроза.
— Никогда не слышал, чтобы вы так говорили, Маргерит. Куда девалась любезная хозяйка, которую я знал и любил?
Лицо Маргерит вспыхнуло:
— Не смейте произносить слово «любовь» в моем присутствии, мистер Ренни! Мне противно слышать его из ваших уст. Вы никого не любите, кроме самого себя.
Шорох у двери прервал ее обвинительную речь. В комнату вошла Софи, бледная как привидение.
— Я услышала голос мистера Ренни. — Она подошла и встала рядом с ним, глядя на него с надеждой и восхищением.
Маргерит почувствовала себя загнанной в угол, но сдаваться не собиралась.
— Софи, этот спор касается только мистера Ренни и меня. Вам лучше его не слышать.
Софи не обратила внимания на ее слова. Она ухватилась за темно-красный камзол Ренни, и он поморщился. Очевидно, у него болела рука.
— Вы должны заставить ее выслушать вас, Монтегю. Она продала все, чем дорожил Литгоу, и…
Маргерит потеряла терпение, ей хотелось, чтобы эта женщина замолчала.
— Ничего из ваших вещей не было продано, Софи, а остальное Литгоу оставил мне.
— Она не уважает наше шотландское наследие, — продолжала Софи, не отрывая взгляда от холодного лица Ренни. — Вы должны внушить ей это уважение.
— Дело уже сделано, Софи, — вздохнул Ренни, глядя на нее тяжелым как гранит взглядом. — Даже если я возмущен тем, что она растоптала имя Леннокса, мебель все равно уже не вернуть. — Он потрепал Софи по руке, лежавшей на его рукаве, и в его глазах
Софи, кивнув, бросила злобный взгляд на невестку.
— Да… мы говорили об этом, и я наотрез отказалась от этого варианта.
— Может быть, у мистера Ренни есть какая-нибудь родственница, которая была бы рада предложить вам место в своем доме, Софи? — сказала Маргерит. От враждебности, волнами исходившей от ее мучителей, у нее начали дрожать колени.
Софи смотрела на нее расширенными от изумления глазами, даже рот у нее открылся.
— Сердца у вас нет, Маргерит, если вы можете мне предлагать такое! Я не собираюсь жить униженной, бедной родственницей. — Она закрыла лицо руками и выбежала из комнаты.
Маргерит тяжело вздохнула. Впереди ее ожидала еще одна сцена.
— Послушайте, мистер Ренни, по-моему, вы наделали достаточно шума для одного вечера. Не могли бы мы поговорить в другое время?
Он двинулся к ней, устрашающе стуча каблуками по деревянным половицам.
— Нет… вы должны обещать мне половину денег от продажи имения. Если вы сегодня не дадите мне такого обещания… я сумею уничтожить вас и оставить все наследство Леннокса Софи. Думаю, с ней я скорее найду общий язык.
Маргерит и раньше думала о его угрозах, но не знала, что предпринять. Она понимала, что он не перестанет ее преследовать, пока у нее остается хоть что-то ценное. Мурашки пробежали по ее спине, когда он подошел так близко, что она почувствовала запах вина. Он устремил на нее гипнотизирующий взгляд. Она вздернула подбородок и расправила плечи, собирая все остатки храбрости, так необходимой ей в эту минуту.
— Я приняла решение, мистер Ренни. Вы больше не получите от меня ни пенни. Мое терпение на исходе, и, если вы снова будете мне угрожать, я все расскажу капитану Эмерсону. Он джентльмен и выслушает мой рассказ о том, как вы участвовали в убийстве сержанта. Может быть, он посадит меня в тюрьму за то, что я позволяла использовать свой дом как приют для шпионов — против моей воли! — но зато он узнает правду о вашем участии в убийстве. Вас повесят рядом со мной в Тайберне, и последней буду смеяться я.
Побледнев от ненависти, он протянул руку и с силой сжал ее подбородок. Он мог бы свернуть ей шею, и она это знала. Боль пронзила ее, но она не поморщилась и не отвела взгляда от его застывшего лица.
— Донесите на меня, — предложила она. — Мне все равно. Вы ничего не выиграете.
Держа ее за подбородок, он откинул ее голову назад. Она закрыла глаза в ожидании самого страшного, но когда она открыла их вновь, на ее лице лишь горели отпечатки его пальцев.
— Ты еще пожалеешь об этом. — Он оттолкнул ее и вышел, хлопнув дверью. Его тяжелые шаги раздавались в холле. Только когда за ним закрылась входная дверь, Маргерит смогла вздохнуть.