Поцелуй разбойника
Шрифт:
— Может быть, он приходит к Софи Пирсон? — с надеждой предположил Ник.
— Софи никогда не показывается, если в доме гости. Сомневаюсь, что она интересуется Ренни или он ею. Хотя, возможно, они знали друг друга еще в Шотландии. По-моему, у Ренни есть там недвижимость.
— Тут кроется какая-то тайна! — Ник взволнованно хлопнул себя по бедру.
— Мне это не нравится.
— Подозреваю, что Маргерит связана с этим шпионским Промыслом якобитов. Ей было бы очень выгодно получать от них деньги.
Чарлз схватил Ника за камзол.
— Как ты смеешь даже думать, что Маргерит
Ник криво улыбнулся, но Чарлз почувствовал, как он напрягся.
— У тебя еще не зажили кулаки, не так ли, Морти?
— Это не помешает мне сбить наглую усмешку с твоего лица.
— Успокойся, и давай рассуждать логично. Ты так поглощен любовью к Маргерит, что не способен и мысли допустить, что она может поддерживать связь с изменниками. Не забывай, что она наотрез отказалась от нашей помощи. Можно сказать, отвергла ее.
Чарлз пытался укротить бурю, бушевавшую в его душе. С одной стороны, он соглашался с Ником, с другой — ненавидел его за то, что тот мог всего лишь подумать, что Маргерит виновна.
— Мне следует вызвать тебя на дуэль за злые слова о Маргерит, за одну только мысль о подозрении, копошащемся в твоем крошечном мозгу.
— Так давай вызови! — усмехнулся Ник, пытаясь оторвать руки Чарлза от своего камзола. — Мы встретимся на рассвете с пистолетами в руках, а затем один из нас найдет подходящее местечко и похоронит другого. Как это сделал Леннокс, хотя подозреваю, что не джентльменская дуэль была причиной смерти его противника.
— Черт бы тебя побрал! — рассердился Чарлз и отпустил Ника. — У тебя дьявольски холодные сердце и голова.
— Я реалист, — ледяным тоном проговорил Ник, — а ты мечтатель. С дьявольски вспыльчивым нравом.
— По крайней мере я не хочу думать плохо о своих друзьях, особенно о тех, кого я знаю всю жизнь, как Маргерит.
Ник пнул ногой дерево, вымещая на нем свое огорчение.
— Ты не единственный, кому хочется добиться любви Маргерит, но я вижу ее недостатки и знаю, как ненадежна человеческая совесть. Она не такой ангел, каким ты ее представляешь.
— Ты бы не разглядел ангела, даже если бы он стоял перед тобой! Ты так переполнен гневом, что во всех ищешь пороки.
— И что же в этом странного? Я не был рожден наследником графского титула, как ты. Я родился в канаве, и мой джентльменский вид — только вид.
— Что за чушь! Ты прожил как джентльмен большую часть своей жизни.
— Ты ничего не знаешь о голоде и вражде, убийцах и грабителях, готовых лишить тебя жизни за грош.
Чарлз в отчаянии развел руками.
— Но эта жизнь давно закончилась для тебя!
— Возможно. Но есть вещи, которые трудно забыть. — Ник ударил кулаком по дереву.
Чарлз положил руку на плечо друга.
— Не надо. Не надо копаться в прошлом как в куче мусора. Твой отец считал тебя своим сыном наравне с Итаном.
— Не велика честь быть братом Итана, — презрительно фыркнул Ник.
— Послушай…
— Давай прекратим этот разговор, — перебил его Ник. — Он ни к чему не приведет. Гнев так долго разъедал мою душу, что для тебя, старина, ничего хорошего не осталось. Забудем об этом и поедем ко мне. Я припрятал бутылочку
— Да, вечер был не из приятных, — кивнул Чарлз, — и я боюсь, он не последний.
Глава 14
Маргерит нашла еще одно письмо от тайного возлюбленного. Теплая волна прокатилась по ее телу. Жажда его объятий делала ее нетерпеливой, и она быстро пробежала глазами. Последнюю строчку она прочитала вслух:
— «Приходи на луг на закате». О, как же я хочу тебя видеть! — воскликнула она и вдруг задумалась. Как и когда она влюбилась в разбойника, в преступника? И покраснела, сознавая свою беспечность и недостаток здравого смысла. Однако… каким-то образом он освободил ее, сделал счастливой после стольких лет отчаяния.
Она осмелела, стала храброй, начала радоваться жизни… и пойдет на свидание. Должна пойти. Скоро страсть перегорит, и он будет искать новых приключений. Маргерит удивилась, почувствовав боль от этой мысли. И все же она ему благодарна, ведь он помог ей возродиться к жизни.
«У этого приключения нет будущего, а у тебя должно хватить ума, чтобы понять это», — сказала она себе по дороге к дому. Заперевшись в будуаре, она еще раз прочитала письмо.
Моя дорогая, сердце мое!
Я покинул тебя, я должен был уйти до того, как утренний свет убьет нашу любовь и вместе с ней принесет неловкость и стыд. Я уходил, а мое сердце пело, я был полон воспоминаний о твоем прекрасном теле, твоей сладостной любви. Надеюсь, ты вспоминаешь меня, ибо я оставил тебе свое сердце. Без него нельзя жить. Или ты отдашь мне свое сердце, чтобы я берег его, или я умру, оставив тебе свое. Я уже страдаю и томлюсь без тебя и только желаю, чтобы время проходило быстрее и я увидел бы твои золотистые янтарные глаза — окна твоей души, в которой спрятаны все твои тайны и мысли. Я хочу знать их. Единственное мое желание — сгореть в пламени твоей любви… Любимая, приходи на луг на закате.
П.р.
Глубокий вздох вырвался из ее груди, и она смахнула слезинку. Никто не умел писать таких трогательных слов, кроме, может быть, Б.К. Роуза, но он — или она трогали сердца всех, а не только ее.
Уже наступил вечер, когда появился мистер Ренни. На его челюсти красовался лилово-синий синяк, расплывшийся на добрую половину лица — до щедро напудренного парика.
— У меня нет времени принимать вас, мистер Ренни, — заявила Маргерит, когда он направился к ней, тяжело ступая по голому полу, и повернулась к нему спиной.
Его шаги зловещим эхом прокатились по комнате. Бетси в нерешительности остановилась около дверей, Маргерит знаком приказала ей уйти. Она не могла допустить, чтобы служанка слышала разговор с этим негодяем.
— Я вам сказала, что мне не о чем с вами говорить, мистер Ренни.
— А мне есть о чем, — прошепелявил он, с трудом двигая разбитой челюстью.
Он окинул взглядом пустую гостиную. Светлые квадраты на стенах свидетельствовали о том, что там совсем недавно висели картины, а на полу виднелись царапины от мебели, которой уже не было. Он прижал ладонь к щеке, чтобы унять боль.