Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа

Корнуэлл Бернард

Почти шесть сотен солдат взвели курки. Вольтижеры, зная, что последует за этим, поспешили усилить огонь. Тяжелое желтое полотнище полкового знамени задергалось от пуль. Еще двое получили по пуле, и один закричал от боли.

– Плотнее! – закричал капрал. – Сомкнуть ряды!

– Хватить орать, дружок! – рыкнул на него сержант Уиллетс из пятой роты.

До колонны еще оставалось около двухсот шагов, но теперь она была на виду. Вольтижеры находились ближе, примерно в сотне шагов, и они продолжали наступать – стреляли, перезаряжали, шли вперед, опускались на колено и снова стреляли. Слингсби выставил вперед несколько человек с задачей

бить по офицерам и сержантам, но ни остановить, ни даже замедлить такую атаку им было не по силам. Сделать это могли только красномундирники.

– Цельтесь ниже! – крикнул Лоуфорд. – Не растрачивайте попусту казенный свинец! Берите ниже! – Он проехал вдоль строя, повторяя везде одно и то же. – Цельтесь ниже! Помните, чему вас учили!

Колонна между тем составлялась, ряды теснились, уплотнялись, словно каждый искал защиты в близости с соседом. Девятифунтовый снаряд прожег в ней громадную брешь, оставив за собой длинную дорожку крови. Барабанщики добавили. Бросив взгляд влево, Шарп увидел, что коннахтские рейнджеры прижались к полку слева, добавив своего свинца. Пуля ободрала кончик левого уха его коня и задела рукав. Капитан уже видел лица наступающих французов, усы, раскрытые в прославляющем императора крике рты. Еще один заряженный картечью девятифунтовый снаряд прорвал их ряды, забрызгав шеренги красным, но они переступили через убитых и раненых и снова сомкнулись. Блеснули грозно выставленные штыки. Снова ударили пушки, и французы, поняв, что слева от них артиллерии нет, отклонились в эту сторону, туда, где справа от Южного Эссекса стоял португальский полк.

– Подставляются, – сказал Лоуфорд, наблюдая за маневром противника, подставляющего под удар правый фланг. – Думаю, Шарп, от такого приглашения не отказываются, а? Полк! – Он набрал воздуху. – Полк… вперед!

Южный Эссекский продвинулся вперед всего на двадцать шагов, но этот маневр так напугал вольтижеров, что те поспешили присоединиться к колонне, наступающей теперь вверх и поперек склона.

– Приготовиться!

Почти шесть сотен мушкетов уперлись прикладом в плечо.

– Огонь!

Облако вонючего дыма раскатилось перед полком, и шестьсот прикладов ударили в землю. Солдаты вогнали новые пули.

– Повзводно! – крикнул офицерам Лоуфорд и, стащив треуголку, вытер лоб.

Было еще прохладно, ветер дул с Атлантики, но полковник уже вспотел.

Шарп услышал треск португальских мушкетов, а потом Южный Эссекский продемонстрировал свое мастерство. Стреляли полуротами от центра, и казалось, что огонь не стихает, что пулям нет конца, но люди всего лишь выполняли свою работу, делали то, что умели, что усвоили за часы тренировок: стреляли. Заряжали и стреляли снова. Противника скрыл дым. Шарп проехал вправо, чтобы никто не мог обвинить его во вмешательстве в управление легкой ротой.

– Бери ниже! – покрикивал он. – Бери ниже!

Пуль из дыма вылетало немного, но и те шли вверх. Неопытные солдаты почти всегда стреляют слишком высоко, а поднимающихся по склону французов еще подгоняли мушкеты и пушки. В рядах противника началась паника, доказательством которой стали два вылетевших из дыма шомпола – солдаты просто забыли их вытащить. Остановившись возле гренадерской роты, Шарп некоторое время наблюдал за тем, как работают португальцы, и пришел к выводу, что они ничем не уступают любому красномундирному полку.

Огонь защитников хребта стал еще губительнее, когда в дело вступили прославленные коннахтские

рейнджеры. И тем не менее французы держались. Внешние ряды и шеренги несли огромные потери, однако внутренняя масса жила, и ее сила несла колонну все выше и выше. Строй уже распадался, но единство сохранялось, а вместе с ним сохранялась и способность двигаться и переносить убийственные удары сверху. И все-таки чем ближе к вершине, тем больше разваливалась колонна, разрываемая снарядами и картечью, и теперь уже отдельные группы перебирались через кучки погибших и раненых. Шарп слышал крики подгонявших солдат офицеров и сержантов, слышал отчаянный треск барабанов, в соперничество с которыми вступили британские музыканты, заигравшие «Парни из Халика».

– Не самая подходящая вещь! – крикнул майор Форрест, подъезжая к Шарпу. – Как-никак мы не в лощине.

– Вы ранены.

– Пустяк, царапина. – Форрест взглянул на пробитый пулей рукав. – Как португальцы?

– Хороши!

– Полковник уже спрашивал, куда вы подевались.

– Уж не подумал ли, что я вернулся в роту? – невесело усмехнулся Шарп.

– Ну, перестаньте, – укорил его Форрест.

Неуклюже развернувшись, Шарп подъехал к Лоуфорду.

– Не поддаются! Вот мерзавцы, а! – возмущенно встретил его полковник. Порыв ветра слегка разогнал дым, и он, наклонившись, попытался разглядеть, что происходит на склоне, но увидел только упрямо шагающих французов. – Может, штыки их убедят, а? Ей-богу, я готов попробовать. А вы как полагаете?

– Еще пару залпов?

На склоне усиливался хаос. Колонна окончательно распалась на дезорганизованные группы, которые брели вверх, стреляли, останавливались. Группы поменьше прибивались к тем, что побольше. Сумятицы добавляла французская артиллерия. Неприятель, должно быть, подтащил к подножию хребта гаубицы и палил наугад в туман; снаряды перелетали вершину и рвались в тылу, пугая женщин и лошадей, разрывая палатки и разбрасывая кострища. Небольшой отряд вольтижеров занял выступ, на котором Шарп накануне выставлял пикет.

– Надо бы их скинуть, – сказал он.

– Потом! Сейчас не до них, – прокричал Лоуфорд, – но и оставлять их там тоже нельзя! – Он вытянул руку в направлении окутанных дымом французов и глубоко вдохнул. – Примкнуть штыки! Примкнуть штыки!

Полковник Уоллес, командир 88-го, подумал, должно быть, о том же, потому что ирландцы перестали вдруг стрелять, а делали они это только тогда, когда пристегивали семнадцатидюймовые штыки. Паузу заполнил лязг железа о железо. Французы воспользовались затишьем, чтобы предпринять еще один натиск. Их погнали вперед офицеры, сержанты и барабаны. Качнулись и пришли в движение «орлы». Передние ряды достигли убитых и раненых вольтижеров, и наступающие уверили себя, что победа близка, что требуется совсем немного, еще одно усилие, и тонкая цепь обороняющихся вот-вот порвется.

– Полк! – прокричал Лоуфорд. – Вперед!

Пушки добавили дыму, заодно забросав склон горящими кусочками пыжей. Французы сомкнули ряды. Шарп услышал вдруг стоны раненых. Враг ударил справа, но Южный Эссекский уже покатил вперед, и капитан пришпорил коня. Португальцы, видя, что красномундирники перешли в атаку, поддержали союзников.

И атака удалась. Французы оказались неподготовленными, они даже не успели перезарядить мушкеты, и противники сошлись в штыки. Металл ударил о металл, скрежет заполнил воздух наравне с проклятиями и воплями, мертвая сталь пронзала живую плоть.