Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа
Шрифт:
– Сколько вам лет? – спросил он, когда она вернулась в кухню.
– А вас это касается, сеньор?
Феррагус улыбнулся:
– Мой брат прислал меня сюда защищать вас всех. Надо же мне знать, кого я защищаю.
– Мне двадцать два, сеньор.
Сара опустила на плиту железный чайник, поставила рядом заварочный, чтобы фарфор нагрелся, и сняла жестянку с чаем. Больше делать было нечего, но она не любила сидеть без дела и, чтобы скоротать время, взялась чистить столовые приборы.
– Как Томаш и Мария, хорошо справляются? –
– Когда стараются, – коротко ответила Сара.
– Томаш говорит, что вы его бьете.
– Конечно. Я ведь его гувернантка.
– Но Марию же вы не бьете.
– Мария не сквернословит, а я не люблю, когда при мне сквернословят.
– Томаш станет мужчиной, так что ему придется ругаться.
– В таком случае он научится этому от вас, сеньор, – заявила Сара, поворачиваясь и глядя ему в глаза. – А я учу его не выражаться таким образом в присутствии дам. Если он усвоит хотя бы это, значит от меня уже есть какая-то польза.
Феррагус фыркнул. Удивительно, она смотрела на него, не выказывая ни малейшего страха. Другие слуги в доме брата отводили глаза и прятались по углам, когда он проходил мимо, но эта англичанка вела себя дерзко. И все же она красива… Он поймал себя на том, что любуется четкой линией ее шеи, нарушенной выбившейся прядью золотистых волос. Какая же у нее белая кожа… такая нежная…
– Вы учите их еще и французскому. Зачем?
– Так желает супруга майора, потому что французский – язык дипломатии. Владение этим языком обязательный атрибут дворянина.
Феррагус снова фыркнул, выражая свое отношение к дворянству, потом пожал плечами:
– Язык по крайней мере пригодится, когда придут французы.
– Если французы придут, нас здесь быть уже не должно. Разве правительство не приказало всем уходить?
Феррагус пошевелил правой рукой и моргнул от боли.
– Ну, может быть, они и не придут. Если проиграют сражение.
– Сражение?
– Да. Ваш лорд Веллингтон сейчас в Буссако. Надеется, что французы его атакуют.
– Только бы атаковали. Я молюсь об этом, потому что он разобьет их.
– Возможно. А может, ваш лорд Веллингтон сделает то же самое, что сделал сэр Джон Мур при Ла-Корунье. Сразится, победит и сбежит.
Сара шмыгнула носом:
– Os ingleses por mar.
Англичане – для моря. В Португалии все придерживались этого мнения. Британцы – оппортунисты. Они ищут побед, но избегают возможных поражений. Приходят, воюют, но не остаются до конца. Os ingleses por mar.
Сара и сама боялась, что он прав, но признавать этого не желала.
– Вы сказали, что брат послал вас защищать нас? – спросила она, меняя тему.
– Да. Он сюда приехать не может. Должен оставаться с армией.
– Тогда мне придется полагаться на вас. Если французы придут, я не смогу здесь остаться.
– Не сможете
– Конечно нет. Я же англичанка.
– Я защищу вас, мисс Фрай.
– Рада слышать. – Она отвернулась, чтобы снять чайник.
Стерва, подумал Феррагус. Самодовольная английская стерва.
– Мне не наливайте, – сказал он и вышел из кухни.
И в этот момент откуда-то издалека донесся едва слышный звук, похожий на раскат грома. Звук этот то нарастал, то уходил, потом возвращался и постепенно усиливался. В рамах начали трястись стекла. Выглянув в окно, Сара увидела туман и поняла, что это не гром.
Это французы.
Пришел рассвет, и в Буссако заговорили пушки.
Глава третья
Шарпу не спалось. Сыро, холодно и больно. Ушибленные ребра превращались в ножи, стоило лишь немного повернуться, а когда он поднялся в предрассветном мраке после недолгого забытья, боль настоятельно потребовала снова лечь. Шарп ощупал ребра – что, если там не просто ушибы, а переломы? Правый глаз заплыл и наполовину закрылся.
– Проснулись, сэр? – раздался голос неподалеку.
– Умер, – ответил Шарп.
– Может, чая, сэр? – предложил Мэтью Додд, стрелок его роты, произведенный в капралы, пока Шарп был в отпуске.
Нашивку Додду дал Ноулз, и Шарп одобрил это решение.
– Спасибо, Мэтью.
Он наклонился, чтобы собрать для костра сырых веток и щепок, и поморщился от боли. Додд уже высек искру и теперь дул на разгоравшееся пламя.
– А что, костер разводить можно? – спросил капрал.
– Вчера вечером было нельзя, но в таком тумане кто его заметит? К тому же мне нужен чай, так что не сомневайся. —
Шарп подбросил в огонь свои ветки и выпрямился, слушая, как шипят и потрескивают новые язычки. Додд налил воды в чайник и бросил щепотку чайных листьев. Шарп добавил немного из своих запасов. Огонь разгорался.
– Сырое утро, – сказал Додд.
– Чертов туман, – пробормотал Шарп.
– Скоро смена.
Додд поставил чайник на огонь.
– Наверное, еще и полтретьего нет, – заметил Шарп.
Кое-где загорались огоньки, солдаты раскладывали костры, проступавшие в тумане желтоватыми пятнами, но большая часть армии еще спала. Шарп выставил пикеты на краю восточного склона, тем не менее проверять их не спешил.
– Сержант Харпер сказал, что вы вроде бы упали, сэр, – сказал Додд, поглядывая на разбитое лицо капитана.
– Да, поскользнулся на ступеньке. Опасная штука эти ступеньки. Особенно в темноте, когда скользко.
– У нас дома так Секстон разбился. – Додд пошевелил дрова, и взметнувшиеся языки выхватили из тьмы его сухощавые черты. – Полез на колокольню привязать новую веревку к большому колоколу и поскользнулся. Разбился насмерть. Поговаривали, будто кто-то его подтолкнул, потому что, мол, его женушка миловалась с другим.