Побег из преисподней
Шрифт:
— Я не знаю, кто такой Бернар де Каюзак, — честно сказал Рету, предупреждая неизбежный вопрос.
— Чем занимается твой воспитатель? — похоже, искренне удивился маг.
— Пьет и дерется, — сказал чистую правду Рету.
Маг ведь и без него знал основные занятия опекуна.
— Н-да… Про пророчество ты тоже ничего не знаешь? — уточнил маг на всякий случай.
— Пророчества изрекают пророки, — попытался прощупать вопрос Рету.
— Молодец, — кивнул маг. — И чего они изрекают?
— Что-нибудь плохое, — убежденно сказал Рету.
— И это правда, ничего не попишешь, —
И он кинул алый шар.
Рету уже приловчился, что во время занятий маг швыряется в него чем попало, так что шар поймал привычно, совсем не глядя.
— Жжется! — пожаловался он, подбрасывая шар на ладони.
— Терпи, — пробурчал маг и забормотал заклинание.
Шар начал увеличиваться в размерах, как увеличивается мыльный пузырь, когда его надувают соломинкой. Цвет шара изменился, стал радужным, ярким, переливающимся.
— Гляди и слушай! — велел маг.
Рету уставился в шар — там закрутились нечеткие картинки, то всплывали какие-то черные уголья, то мелькали города и деревушки, то горы начинали расти, как грибы.
— Мало мира в Невендааре, — начал маг задумчиво, вороша угли в камине своим магическим посохом, словно кочергой.
— Маловато, — так же задумчиво подтвердил Рету и получил горячим посохом по шее.
— Убью паршивца! — пригрозил маг. — Молчи и слушай. Мало мира в Невендааре. А тогда вроде как и войны притихли, Империя ни с кем не ссорилась, начал народишко-то потихоньку оживать. Ремесла расцвели, торговля возобновилась. Да и земля родила неплохо, неурожаев почти не было, в общем, истинная благодать. Но не успели все обрадоваться и пожить как следует, пришло пророчество, что недолго земле жировать. Темное Пророчество его назвали. Дескать, появится вскорости падший ангел на пылающем скакуне, и поля станут пожарищами. Проклянет он все кругом, лопнет земная твердь и выпустит полчища и полчища адских тварей из своих недр.
Рету крепился, крепился, да не удержался:
— А того, кто это пророчество сказал, быстро убили?
И голову пригнул, авось маг промахнется.
Маг, видно, устал посохом махать, лишь погрозил.
— Не нашлось такого дурака, чтобы вслух пророчество произносить, — хмыкнул он. — На перекрестках, на площадях находили свитки. А свитку что — кинешь его в огонь, полыхнет он и в золу оборотится, а поздно, слова-то уже в души просочились. В общем, так все и получилось, как предсказывалось: снова на Империю полезли из земли Легионы Проклятых, про которых уже и подзабыли за время благоденствия. И начали наши войска позорно отступать, вот что я тебе скажу.
Маг задумался, потер нос. Со скрипом нагнулся и из-под кресла достал кувшин и бокал. Налил себе винца.
— Нет, не так я тебе скажу, — решил он подстраховаться. — И начали наши войска доблестно отступать.
Рету как зачарованный смотрел в шар, где парили кони, падали люди, блестели пики и полыхало багровое пламя за спинами атакующих горгулий и демонов.
— И встал между Империей и Легионами Проклятых укрепленный город Андросс, — налил вторую порция вина маг. — Имперцы уже было совсем решили оставить его без боя, отходить дальше, в глубь Империи, но тут около Андросса появился Бернар
Маг замолчал.
— А потом? — поторопил его Рету.
— А потом Бернар де Каюзак предал людей… И был казнен. А спасение пришло откуда не ждали: Орды Нежити вступили в войну. Одна напасть стала истреблять другую.
Рету в шаре видел, как это получилось. Зрелище было не из приятных.
Маг задумчиво потягивал вино. Рету мимоходом отметил, что кувшин из лавки торговца Седрика, значит, маг погасил там свой долг и снова пользуется доверием.
А когда шар заволокло радужными разводами и Рету подумал, что на сегодня все, маг вдруг снова заговорил:
— Темное Пророчество, да… Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что родственники предателя никогда не смогут даже близко подойти к императорскому двору. Они навсегда останутся людьми неблагонадежными и опасными. Но Юбер де Лали чихать на это хотел. Он вел себя так, как будто у него в роду сплошь императоры, а не предатели. И каким-то чудом он смог подняться на вершины власти. Он стал любим как Императором, так и двором, вот ведь в чем загадка… А когда Император обезумел от горя после смерти Императрицы, столицей стал править именно Юбер. И ни у кого не возникло вопросов, почему он.
В шаре возникло толстощекое лицо, покрытое угрями.
— Этот сморчок? — не сдержался Рету.
Он бы понял, если бы хваленый де Лали был такой же величественный, как тот Адский герцог в человеческом облике, что посетил вчера городок. Но эта плешивая башка?
Радужный шар с треском лопнул, рассыпался на множество маленьких пузыриков, которые, в свою очередь, тоже исчезали с громким «пум!».
— Ты того, не мети языком-то, — сурово сказал маг. — Люди говорят, что теперь это наш новый правитель, а Император с кучкой верных ему дворян бежал в горы.
— Что, правда?! — ахнул Рету. — А как так вышло-то?
Магу, видимо, самому хотелось хоть кому-то рассказать, не опасаясь, что собеседник тут же настрочит донос.
— Вообще-то в Империи давно неспокойно было, — признался он. — Казна пустая стоит, поселяне нищают, дворянство раскололось. Кто-то на золоте ест и лебяжьим пухом подтирается, а кого-то от мужика отличить только по мечу и можно. А Император давно не в себе, все ему чудится, что жив наследник-то, не убит. На него ближние давно рукой махнули, что с безумца взять. Это для народа он правитель, а во дворце, говорят, ему и стража уже дерзить начала. А Юбер-то — умен. Он давно придворных прикармливал. Императору пиры опостылели, во дворце тоска, где ж вельможам веселиться? А у Юбера роскошный дом всегда нараспашку. И совета можно спросить, и помощи добиться. И вот стали голоса звучать, дескать, Император должен страну беречь, казну наполнять, о дворянстве, соли земной, заботиться, словно о детях своих. А тут страна как на паперти, в казне одни мыши, дворяне друг друга режут за медяки, чисто разбойники. Решили Большой Имперский Совет созвать и подумать, как дальше быть.