Побег из преисподней
Шрифт:
Рету даже сорвал розовый цветок, тоже вдохнул — шиповник и шиповник. Приятно пахнет, да, — ну и что? Стоило переться ради этого на остров?
Вопросы были, ответов не было. Крепко задумавшись, Рету и не заметил, как перелез через стену, пробрался дворами к своему дому, на цыпочках поднялся по лестнице, осторожно открыл скрипучую дверь и просочился на чердак.
— Очень хорошо, — проскрипел до боли знакомый голос. — Гуляем, значит. Вот как.
Укрытый в тени, сидел в специально принесенном кресле опекун, поджидая Рету. Плетка, выполненная
Глава вторая
Костяной дракон
На следующее утро просыпаться Рету совершенно не хотелось. Шевелиться — тоже. Исхлестанная плетью спина намекала: лучше лежать и не двигаться. Но живот прямо говорил, без всяких намеков, что есть хочет.
В солнечных лучах, пробивающихся сквозь щели в ветхих оконных ставнях, плясали радостно пылинки. Рету чуть повернул голову и увидел — на табурете рядом с лежанкой стоит поднос. На подносе завтрак: кувшин молока и краюха хлеба. И мешочек с деньгами, должок магу за обучение. И склянка с ранозаживляющей мазью. Заботливый опекун постарался (чтоб его волки загрызли). А сам, как у него водилось, отсыпался после кутежа и буйства.
Рету сполз с соломы и, морщась при каждом шаге, пошел во двор умываться у колодца.
Одно немножко утешало: маг сегодня точно цепляться не будет, он как опекун — тут же помчится отмечать прибытие денег.
Так и получилось. Сунув Рету под нос толстенный пыльный фолиант, маг исчез из башни. Не то похромал долги раздавать, не то прямиком в трактир к Найсе.
Рету, как мог, отер пыль с кожаного переплета. Потрогал пальцем затейливые медные уголки-накладки, потом аккуратно открыл ключиком замочек книги. Про ключик маг вспомнил в последний момент, снял со шнурка на шее.
На первой странице было красиво выведено: «Бестиарий». А потом пошли картинки — Рету только ахнул, какая бесценная книга ему попалась. Торопливо пролистал страницы и нашел, наткнулся на нужный портрет. Прямо как живой красовался там, увенчанный рогами, черно-алый Адский герцог. А при нем — фиолетовый советник, рога на башке накручены беретом, зубы частоколом, точь-в-точь. Демоны из Легиона Проклятых, в имперском городке, инкогнито! У Рету даже ладони вспотели от восторга (пополам с ужасом).
Глаза разбегались от всяких бестий, изображенных на страницах, хотелось и на морской народ полюбоваться, и на призраков. Но Рету взял себя в руки, решил, что раз знакомцы его из Легиона Проклятых, то нужно посмотреть, кто еще там водится. Долго разглядывал Адских гончих, баронесс, чертей и прочих бесов.
Потом он листал страницу за страницей — и снова нашел! Ту самую тварь с рогами и огненными копытами. Она, оказывается, была не из Преисподней, где
Только собрался перейти к Ордам Нежити поподробнее, даже виверну нашел, которую маг поминать любил, как вернулся сам маг, собственной персоной. На удивление, трезвый. И с новостями.
— В городке говорят, — сказал он, опускаясь в кресло, — что в Империи-то нашей неспокойно сейчас.
— Не может быть такого! — уверенно сказал Рету. — Сами говорили, что Император нам заместо отца родного!
— Цыц! — возмутился маг. — Говорил и буду говорить. Да только дела-то у нашего Императора плохи…
Он, покряхтывая, выбрался из кресла, дошаркал до входа — куда и девалась та вчерашняя молодая удаль. На морщинистой ладони мага замерцал пушистый огонек, зеленовато-золотистый, постреливающий мелкими искрами. Раскрыв дверь, маг закинул мохнатый шар на лестницу, быстро прикрыл дверную створку. За дверью оглушительно бабахнуло.
— Да оглохнет всякий подслушивающий, — довольно ухмыльнулся маг. — Да поразит его заикание и постоянный пердеж.
— Сурово вы, господин учитель, — удивился Рету.
— Цыц, молокосос! — опять цыкнул маг. — Поживи с мое и узнаешь, что такое сурово. Я боюсь, что я мало боюсь.
Он опять опустился в кресло. Щелкнул пальцами — дрова в камине занялись, заплясали по ним огоньки. (Рету так понял, что хитрый маг обезопасил себя и от возможных лазутчиков в каминной трубе.)
— Ты знаешь, отрок, что на западе Империи и на востоке люди одни и те же имена произносят по-разному?
Об этом Рету даже не догадывался, но важно сказал:
— А как же!
— Ну так вот, поэтому ты, наверное, знаешь, что Хьюберт де Лейли и Юбер де Лали — это один и тот же человек?
— А кто это? — Ни Хьюберта, ни Юбера Рету знать не знал.
— Эх ты, темнота! — обрадовался маг, хотя и на нем лежала часть вины за все, что Рету не знал. — Юбер де Лали — главный советник нашего Императора, да встанет он вровень с богами!
— Кто встанет? — не понял Рету.
— Император, болван!
— А этот, который с двумя именами? Он кому вровень?
Маг насупился. Растопырил ладони. Между ними закрутился новый огненный шар, уже красный. Маг начал перекидывать шар из ладони в ладонь.
— Юбер де Лали — человек громадного государственного ума… — наконец сказал он. — Наверное, не найти в Империи второго такого же умного человека, если говорить о людях, конечно… Возможно, Филипп д'Агинкур, наш главный инквизитор, может отдаленно сравниться с ним, но Филипп д'Агинкур человек не светский, а церковный. Среди же вельмож Юбер, пожалуй, самый могущественный и влиятельный. Род его давно известен в Империи. Его предки — люди властные и тщеславные. Знаменитый Бернар де Каюзак был его дядей.