Побег из ада
Шрифт:
— Видел. Ничего баба. Умеешь ты себе, понимаешь ли, персонал подбирать. Но она-то ко всему этому каким боком?
— А ты знаешь, что именно она оттолкнула меня от машины в тот момент, когда произошел взрыв? Выпрыгнула откуда-то, как дикая кошка, и свалила меня на землю. Откуда сила только берется?
— Что же ты это так взял ее на работу, не проверив: откуда?
— Да все я проверил. Все чисто. Но понимаешь, Антон, сомнения меня берут… против воли, но никак не могу от них отмахнуться. Ведь мне все известно только с ее слов… что какого-то парня, который возился у машины, видела… потом она мину заметила и успела меня
— И что?
— Да вот мне иногда, грешным делом, и думается: а что, если это все подстроено? Что, если она сама эту мину и подложила, а потом разыграла счастливое спасение, чтобы влезть в доверие и внедриться в «Ратмир»? А?
— И когда тебя впервые посетили подобные мысли?
— Когда она попросила, чтобы я взял ее на работу в свою фирму.
— Да ну… по-моему, вполне естественное желание. Человек приехал в чужой город, а тут такой шанс…
— Человек, который приехал в чужой город, не станет ужинать в «Королевской кобре». Хотя… честно говоря, когда я смотрю на Ильмиру, я не представляю, чтобы она ужинала в ином месте. — Салихов провел рукой по лбу и вздохнул. — Наверно, я все придумал, но никак не могу убедить себя в том, что она тут ни при чем.
— А зачем себя убеждать? — подозрительно спросил Калитин. — Твоя гипотеза не лишена вероятия. Возможно, все не так просто, как ты думаешь.
Калитин почесал в затылке и продолжал:
— Может быть, имеет смысл провентилировать эту гипотезу. Вдруг она на самом деле имеет отношение к этому взрыву, а, Ринат?
— А как это проверить? — прищурился Салихов. — У меня такое ощущение, что ты хочешь мне что-то предложить.
— Хочешь откровенно? — Калитин закурил сигарету и выпустил дым несколькими кольцами. — В общем, посмотрел я на эту девушку. Честно говоря, по-моему, ты просто мудришь, Ринат. Такие хитроумные комбинации встречаются только в фильмах про Джеймса Бонда. Придумал тоже: взорвала твою машину, чтобы спасти тебя и влезть к тебе в доверие. А если бы какая накладка? Если бы не успела и порвало тебя в клочья? И вообще — как ты себе представляешь, чтобы какая-то баба провела всю твою охрану? Конечно, среди них много идиотов, но все-таки не до такой же степени.
Ринат Ильдарович вздохнул едва ли не с облегчением: вероятно, эти доводы показались ему вполне доказательными и весомыми.
— Сделал из нормальной бабы суперагента, — продолжал Калитин. — Иногда я тебя просто не понимаю, Ринат: вроде бы серьезный и умный человек, крупный бизнесмен, а иногда такое загнешь. Точно как тогда, когда мы с тобой в школе учились, а потом нас вместе из политеха выгнали.
Антон Павлович добавил со смехом:
— А в общем, я тебе советую: подпои-ка ты эту мымру, помири ее со своей Альфией… ведь они заочно поссорились, правда?.. Свози их в сауну… дальше понятно, да?
Салихов кисло улыбнулся.
— Вот у меня никогда нет никаких проблем с моими секретаршами и референтками, — продолжал Антон Павлович. — И это происходит по двум причинам. Во-первых, у них ума, как у моей домашней кошки. Причем у всех, вместе взятых. Да нет… у кошки все-таки больше. При этом они превосходно знают свое дело и безукоризненно справляются с обязанностями.
— А во-вторых?
— А во-вторых… я знаю их вдоль и поперек по той простой причине, что знаю вдоль и поперек. Тупой каламбур, правда? И все потому, что ежедневно трахаю вот на этом диване…
— Ты циник, Антон, — пожав плечами, сказал Ринат Ильдарович.
— Циник не циник, а всякой ерундой себе голову не забиваю. Впрочем, кому я советую? Человеку, у которого самый жесткий отбор на работу во всем городе. В общем, сделай ее своей любовницей, и она мигом станет ручной. Я же знаю, как на тебя бабы вешаются, Ринат. Еще со школы. А из института тебя турнули, если не ошибаюсь, за то, что ты вечером трахнул на подоконнике деканата дочку декана, а ее папаша в этот момент вышел из своего кабинета.
— Под ручку с ее мамашей, — нехотя улыбнувшись, дополнил Салихов, — которая была куратором моей группы.
— Вот видишь.
Салихов снова пожал плечами.
Впрочем, неофициальный тон вспомнившего о прошлом вице-мэра быстро сошел на нет. Он покачал головой и сказал:
— Ладно, Ринат Ильдарович. А что ты думаешь об этих ребятах из спецназа, которых алкаш в подвале нашел? В самом деле чеченцы или как?
— Задай этот вопрос Трубникову, Антон Павлович, — отозвался Салихов, — а мне пора. И так уже тут третий час просиживаю: сначала этот Совет безопасности, а потом у тебя в кабинете.
— Ну ладно. Всего вам хорошего, Ринат Ильдарович, — уже официально попрощался Калитин.
Шеф «Ратмира» в ответ буркнул что-то нечленораздельное и вышел из кабинета вице-мэра Тарасова.
Нет смысла говорить, что вышеприведенный разговор я прослушала с неослабевающим вниманием. Еще бы — я узнала много нового об Антоне Павловиче Калитине. Который, как оказалось, был старым другом и однокашником человека, к которому он меня подослал.
Двойная игра по рецептуре майора Сурова не замедлила дать плоды: мне следовало быть настороже. Но теперь я затруднялась сформулировать и хотя бы приблизительно определить, что от меня хотел Калитин.
Так. Мне нужен Суров. Он должен быть в Тарасове. Он всегда возле меня в те дни, когда я выполняю ответственное задание. Незримо. Я чувствую его присутствие, знаю, что ему известен почти каждый мой шаг, но не вижу его самого.
Но такое в моей карьере было едва ли не впервые: я не могла понять, что от меня хотели. Я не была ни подсадной уткой, ни разменной монетой. Меня явно собирались использовать как созидательное начало. Звучит высокопарно, но так сам Гром зачастую определял агентурную работу — в противопоставление разрушительной работе групп захвата и ликвидации.
Я должна встретиться с Громом. И существует ряд способов, с помощью которых я оперативно и безотказно могу найти его.
У меня еще была запись телефонных разговоров Салихова, прослушать которую я пока не имела возможности. Вероятно, через минуту-другую появится шеф, и еще неизвестно, что именно он мне предложит после такого содержательного разговора с вице-мэром Тарасова.
Прошу не понимать меня превратно. И наоборот — слишком уж прямолинейно.
…Салихов пришел сосредоточенный и мрачный. Точно такой, каким я и ожидала его увидеть. Впрочем, в глубине темных неподвижных глаз, которые, как я уже успела убедиться, могли становиться такими выразительными, тлело какое-то горькое удовлетворение. Вероятно, он все-таки поверил в то, что я не могла подстроить тот взрыв.