По пути
Шрифт:
— Пойдем покурим на балкон, — предложил Степан и достал " вейп" с заднего кармана.
— Мля, Степка, не позорься, — скривился Илья и посмотрел на модный сублиматор.
— Зато руки не воняют и жена не пилит, — спустился парень и открыл балкон.
— Да вот действительно, это же главное. А пиво тоже нулевка? — подколол, раскрывая новую пачку сигарет.
— Какое пиво, я пробки лет пять не нюхал, табу, — прошептал парень и затянулся.
— У, брат, мы часа через три выезжаем, есть место сзади, — пошутил Лис и откровенно удивился тому, "как хрупкая с виду баба может держать мужика одновременно за яйца и кадык?".
— Не смешно, меня все
— Каждый дро**т, как хочет, — выпустил изо рта клубы молочного дыма и понял, что Степка — это хороший рекламный проект своей жены.
— Я так понимаю, у тебя все по — прежнему, — наконец ответил Степан, ощущая, как над ним откровенно усмехается.
— Ну типа того, — Лис отвернулся спиной от солнца. На скулах заиграл солнечный зайчик.
— А девушка твоя не против всего этого? Или тоже не знает? — обернулся назад, глядя в комнату через стекло двери.
— Слушай, давай лучше расскажи, как ты вышел?
— Тоже хочешь? — насторожился парень и с интересом посмотрел на Илью.
— Башлял или чего? — добавил Лис.
— Ну конечно, меня и так последние полгода держали в запасе. Я и понял, что этим не заработаю, еле сводил концы с концами. Помнишь как ты мне сказал, что от меня постоянно воняет Дошираком? Потом случился косяк и я нашел предлог.
— Поэтому переехал?
— Да, сразу.
— Понятно, — повернулся к окну и высунулся в окно. К чему завел этот разговор и сам не понимал, вообще не собирался бросать этот прибыльный заработок, но возможно… Просто хотелось знать, что выход без особых проблем возможен. Чисто. Гипотетически.
— Ты не против, если мы через пару часов выедем, мне надо перетереть кое что вне квартиры, — стряхнул перепел и задумчиво смотрел, как он плавно летит вниз.
— Оставайтесь до завтра, какие проблемы, я же вижу, что тебе это нужно.
— Спасибо, я тогда оставлю Ясю здесь, но имейте в виду, что ребенка ей лучше не доверять.
— В смысле? — напрягся Стёпа.
— В смысле, опыта нет! — ответил Лис и дотянул последний белый участок сигареты.
— Какие проблемы, заодно и наберётся, — интонационно подтрунивал, подтолкнув плечом.
Лис промолчал.
Вокруг небольшого овального водоема бегали дети, по витиеватым дорожкам прогуливались мамы с колясками, в общем — кипела обычная будничная жизнь. Илья нашел укромное место под кустом шиповника и вытащил мобильный телефон.
– Здравствуйте, звонили? — напряжённо произнес, явно не горя желанием беседовать.
— Да, ты почему не вернулся вчера? Я думал уладишь с девчонкой и вернёшься.
— Я все сказал, что это не вариант, — скупо выдал и сорвал зелёный плодик, завязавшийся на месте облетевшего цветка.
— Слушай, Лис, мы же не в игрушки играем, ты мне столько проблем сделал, думаешь так просто наследил и сбежал? Ты понимаешь, что сверху начали трясти уже моих людей! — сменил тон на агрессивный.
— Я не планирую линять, мы же все обсудили, все утихнет и начну работать, как всегда.
— Ты решил с ней вопрос? Ты где сам? Приезжай, кое- что перетрем.
— Нет, я не планирую.
— В смысле, ты что с ней спутался? Лис! Не ходи по краю, я же могу сейчас вас обоих сдать за пять минут, мне простои такие не нужны, ты же знаешь, мало кто берет большие заказы. Ты оказывается, в благодарного играешь, врал, что наследил?
— Не врал, — процедил и надвинул вниз козырек новой бейсболки.
— Давай,
— Вы же говорили, что каждому дан шанс, несмотря на исходные данные, — словесно ударил в лоб.
— Не всем, а талантливым, кто достоин. Тебя я бы вытащил и три раза, а на таких, как она время тратить бессмысленно — амёба.
Лис сбросил звонок. Все эти слова острыми когтями расцарапали душу. Стало больно за нее, но он прекрасно понимал, что дядя Миша слов на ветер не бросает. Кажется он даже услышал, как медленно приоткрылась заглушка и вся надежда теперь медленно утекала, унося его вперёд к единственному выходу..
Глава 31
Знаете, как бывает сложно вернуться в лютую стужу, после того, как окончательно отогрелся, разомлел от домашнего тепла, почувствовал, что кровь стала теплой и за шиворотом больше не сквозит ледяной ветер. Хорошее видно всегда на контрасте. Именно поэтому даже крохотную полоску света отчётливо заметно в темной комнате. Только в жизни так ли это очевидно? Сколько в ней всего намешано: условностей, нюансов, хитросплетений. Можно ли себя назвать исключительно светлым человеком или совсем пропащим? Кто даст реальную оценку, когда все мы видим ситуации через призму собственных ощущений и домыслов? Сколько пороков имеет двойное дно…
Ведь, получается, воровать хлеб с прилавка, когда мертвецки голоден — условно — допустимо, а деньги из кармана соседа — нет, убить за Родину — геройство, а за себя — тяжкий грех, увести чужую тачку — сразу уголовка, а мужа — просто общественное "ай- яй", да и то, смотря как преподнести.
А разве жизнь человеческая — не самое ценное? И что страшнее? Угнать железо или отца у родных детей?
В общем, все в нашей жизни условно: одни придумывают правила игры, а другие следуют. Навряд ли двадцатилетний парень в обычной жизни может позволить себе безнаказанно избивать и таскать людей за шкирку, но как только надевает каску — можно, он при исполнении. И не прикопаешься, потому что правила игры давно прописаны.
Вот так и ходят по земле куча условно- порядочных исполнителей: это и вездесущие социальные работники и соседи по дому, они всегда знают, как надо поступать.
Лис сел на скамейку и запутался взглядом в собственных шнурках. По всем заданным параметрам нужно вернуться обратно и сидеть тихо, чтобы не выкинули из бизнеса, чтобы все было, как раньше. Только вот " было, как раньше- это как"?
Стабильно, понятно, рисково, сытно. Однако при всех внешних благах почему — то стало казаться будто все это является лютой стужей от которой хочется спрятаться, и, желательно в тепло: простое человеческое, незатейливое, веками отработанное чьими — то матерями и отцами. Там, где можно ничего не объяснять, где утром кто — то поставит на тумбочку кофе, где спросят обязательно, что ты хочешь на ужин и может положат зонтик в сумку перед самым выходом. Захотелось всего, чего был лишён, всего, что в обиде намеренно отвергал, обесценивал. Яся, конечно, не могла дать этого в полной мере, но она хотя бы приоткрыла эту дверь, из которой так заманчиво лился янтарный свет. Перебрал мысленно каждый теплый эпизод, связанный с ней и четко осознал, что не может так поступить, не сможет просто сесть в машину и укатить в неизвестном направлении. Да и потом, уже давно понял, что хвост пахнет палёным и в этом не девчонка виновата, а он сам.