Плутовки
Шрифт:
Дайана едва сдерживалась. С нее достаточно двора и его увеселений! Да, все было прекрасно, но теперь вонь городских канав пробивалась даже сквозь острый пряный аромат ее шарика с благовониями, и прогулки в Сент-Джеймсском парке потеряли свою привлекательность. Она все чаще вспоминала зеленые холмы, окружавшие Куинз-Молверн, и скучала по родителям, которые, вероятно, окажутся в Вустершире куда раньше, чем она.
Они успели попрощаться со всеми друзьями, которые должны были в ближайшем будущем сочетаться браком. Уже состоялась свадьба
– Я не ошиблась, выбрав Мика в мужья! – И тут же, всхлипнув, расплакалась, к полному удивлению окружающих. – Вы приедете когда-нибудь в Ирландию повидаться со мной? Я так на это надеюсь!
– Но, женщина! – уговаривал новобрачный, увидев, что дела плохи. – Перестань заливать слезами мой жилет! Нам предстоит сегодня проехать много миль, и что я буду делать с промокшей насквозь особой?
Он быстро поцеловал ее в губы и улыбнулся.
– Сейчас успокоюсь, – шмыгнула носом леди Скэнлон, и чета, обняв на прощание друзей, удалилась.
Джеймс Эдвардс, граф Олстер, и Сесили Берк должны были пожениться через четыре месяца. Притти Китти тоже собиралась стать графиней Данли после венчания с Найлзом Брендоном. Лорд Руперт Данстан, младший сын графа Морли, собирался жениться на Коралин Мамфорд, очаровательной Слим. Они еще не назначили дату свадьбы, но все, кроме Скэнлонов, пообещали обязательно приехать. Леди Дайане Лесли еще предстояло сделать выбор. Никто не говорил о леди Синаре Стюарт, ибо все опасались, что она плохо кончит.
Через несколько дней герцог и маркиз свернули на дорогу, ведущую на северо-запад, в Херефордшир, предварительно дав слово навестить Дайану в конце августа. Вечером перед разлукой Дайана позвала обоих в гостиную отдельного номера, снятого герцогом Ланди для своей семьи. В комнате была только она одна.
– Садитесь, милорды, – пригласила девушка. – Нам нужно поговорить.
Она налила им вина, чувствуя, как жадно они следят за ее движениями, протянула каждому бокал и встала.
– Я почти готова принять решение, но прежде хочу кое о чем попросить вас.
Братья выжидающе смотрели на нее.
– Когда соберетесь навестить меня и познакомиться с родителями, каждый должен привезти подарок, который придется мне по душе. Для меня очень важно, чтобы человек, намеревающийся стать моим мужем, как следует узнал меня, прежде чем мы соединимся навеки. Давайте посмотрим, насколько хорошо вы изучили ту, что прозвали Сиреной. Недаром мы провели несколько месяцев в обществе друг друга. Ну как, согласны?
– Что бы вы хотели, сладостная Сирена? – спросил маркиз.
– Нет, Дарлинг, вы сами должны догадаться.
Герцог молчал.
– Но
– Я предложила вам загадку, милорд. Весь смысл в ее решении.
Узкие губы герцога тронула едва заметная улыбка, но он так и не произнес ни слова.
– Я найду именно то, о чем вы мечтаете, сладостная Сирена, и завоюю вас! – поклялся маркиз Роксли и, обратившись к брату, добавил: – Я выиграю, Дэмн! Я всегда умел обращаться с дамами лучше, чем ты.
Темно-синие глаза сверкали возбужденно и торжествующе.
– Посмотрим, – обронил, наконец, герцог и, поставив на стол бокал, к которому не прикоснулся, встал и поцеловал руку Дайаны. – Вы заставляете меня совершить Геркулесов подвиг. Я должен крайне тщательно обдумать, что делать.
– Уверена, что вам все удастся, – улыбнулась девушка. – Поезжайте с Богом, милорды. Счастливой дороги.
И, присев, повернулась и покинула маленькую гостиную.
Глава 13
Патрик Лесли, герцог Гленкирк, миновал пятидесятилетний рубеж два с половиной года назад. И хотя был высок и широкоплеч, не растолстел со временем, как многие мужчины его поколения. И жил привольно и в свое удовольствие, что удавалось единицам. В отличие от предков Патрик Лесли предпочитал не покидать границ своих владений в восточном Шотландском нагорье. И если бы его мать уже упокоилась, он был бы рад навсегда оставаться в Гленкирке.
Но мать была жива и, к его немалой досаде, отличалась прежней живостью и энергией, хотя, по мнению Патрика, женщина, только что отпраздновавшая семидесятидвухлетие, должна быть более скромной и сдержанной в манерах и речи. Однако он все равно горячо любил свою родительницу и неизменно навещал ее. Вот и теперь они сидели в старом зале Куинз-Молверна.
– Что ты думаешь о тех ухажерах, которые должны приехать к Дайане? Достойны ли они моей девочки, или это просто моты и бездельники, которым не терпится растратить ее приданое? – Темно-зеленые глаза герцога с тревогой озирали мать.
– Я все проверила. Семья Роксли безупречна со всех точек зрения. Я бы не позволила твоей дочери дружить с неподходящими особами, – заверила Жасмин.
– Я так и считал, мама. Однако мой камердинер утверждает, что все слуги сплетничают о дочери моего брата.
– Поведение Синары и ее судьба тебя не касаются, – резко парировала мать. – Я доверяю ей и думаю, она ilbi не уронит себя, что бы там ни злословила челядь. После того как Дайана будет благополучно пристроена, я сама займусь судьбой Синары. Один из Роксли станет любящим мужем твоей дочери. По этому поводу у меня есть свое мнение, но я держу его при себе и не собираюсь высказывать. Решение должно остаться за Дайаной, так что, умоляю, Патрик, после того как поговоришь с братьями Роксли, не пытайся на нее повлиять!