Плутовки

Смолл Бертрис

Она улыбнулась про себя, вспомнив то долгое странствование из Индии, много лет назад.

Она вымылась, и Оран помогла ей одеться. Жасмин выбрала элегантный наряд из фиолетового атласа с верхней юбкой, приподнятой в нескольких местах и скрепленной серебряными бантами, чтобы показать нижнюю юбку из шелковой сиреневой парчи. Пышные рукава и вырез были щедро отделаны серебряным кружевом. Грудь из соображений приличия была прикрыта тонким серебристым газом, и Жасмин то и дело фыркала, вспоминая, как гордилась когда-то своим несравненным бюстом!

Оран

вдела ей в уши серьги из аметистов, жемчуга и бриллиантов, застегнула на шее колье из удивительно подобранных по цвету и размеру жемчужин. Каждое зерно было размером с ноготь большого пальца. В центре декольте сверкала брошь из тех же камней, что и серьги. Каблуки фиолетовых атласных туфель были усыпаны бриллиантами.

– Мадам по-прежнему великолепна! – объявила Оран, отступая.

– Было время, когда меня называли неотразимо прекрасной, – хмыкнула Жасмин.

– Вы и сейчас таковы, – тихо ответила горничная. – Но красота – это для молодых. А вот великолепие приходит с возрастом. Разве не так?

– Несмотря на старомодную прическу? – засмеялась Жасмин.

– Узел на затылке идет вам, мадам. Куда элегантнее, чем эти мелкие локончики, которые в моде у нынешних девушек. А для дам постарше такой стиль просто смешон! Нет, мадам, вы были и остаетесь воплощением хорошего вкуса.

– Что же, Оран, подай воплощению плащ и узнай, готовы ли мои внучки.

Оран накинула на плечи Жасмин сиреневый шелковый плащ, присела и отправилась выполнять приказ. Жасмин неожиданно засмотрелась в зеркало и на какое-то мгновение вдруг увидела себя в ту ночь, когда впервые встретилась со своей матерью, леди Велвет. Тогда ее платье было алым, на шее красовалось варварски безвкусное ожерелье из огромных рубинов, а в волосах увядали красные розы. Она была Ясаман Кама бегум, дочерью Великого Могола, прибывшей в Англию, к родным, о существовании которых узнала всего несколькими годами ранее.

И вот теперь превратилась в старуху, которая давно уже не думала о себе как о дочери Великого Могола. Всю жизнь, кроме первых шестнадцати лет, она прожила здесь, в этой части света, и стала главой большой семьи, как и ее бабка мадам Скай.

– Мне не хватает тебя, бабушка, – со вздохом прошептала она, – и тебя, мой Джемми.

Но тут в дверь просунулась голова Оран.

– Молодые леди готовы, мадам, и рвутся во дворец. Сейчас принесу ваши перчатки, и можно отправляться.

Направляясь к экипажу, Жасмин отметила, что внучки из уважения к ней носили выбранные когда-то цвета: Синара – алый, а Дайана – нежно-розовый.

– Не забыли подарки для его величества? – спросила она с улыбкой.

– Конечно, нет, бабушка, – разом ответили девушки, показывая пакеты в яркой обертке.

Жасмин с удовлетворенным вздохом откинулась на сиденье, наслаждаясь ездой. Внучки молчали, и она едва не засмеялась. Обычно они щебетали без умолку, и умному человеку теперешняя необычайная тишина говорила о многом. Дайана, похоже, уже готова принять решение,

но дала ясно понять, что разъяснит все только после визита близнецов Роксли в Куинз-Молверн.

Что же до Синары, она уже все решила с той минуты, как увидела Гарри Саммерса. Беда в том, что граф Саммерсфилд ничего об этом не подозревал.

Они добрались до ярко освещенного дворца. Сюда стекались десятки карет, а к причалу то и дело подходили барки: это придворные спешили поздравить короля. Сегодня праздновался не только день его рождения, но и восьмая годовщина возвращения на трон Англии.

Герцог и герцогиня Ланди уже ожидали во дворе, и, едва дверца открылась, Чарли помог матери выйти.

– Сегодня ты изумительно выглядишь, мама, – объявил он с широкой улыбкой. – Я предупредил его величество о твоем приезде, и он очень обрадовался. Говорит, что слишком редко видит тебя в этом году.

– Я чересчур стара, чтобы постоянно находиться при дворе, Чарли, – раздраженно бросила Жасмин. – Если бы не девочки, я вообще бы не приехала, и ты это знаешь. Сегодня мое последнее появление при дворе перед возвращением в Куинз-Молверн, где я стану доживать свой век.

– Не могу поверить, что ты удалишься столь незаметно, – поддразнил он.

– Я удалилась на покой уже давно. Думаю, многие удивились, узнав, что я еще жива, – усмехнулась она.

– Верно, – кивнул он.

Она взяла сына под руку, и они вместе с Барбарой и девушками вошли во дворец. Здесь уже толпились придворные, но герцог Ланди не остановился, пока не оказался в большом Банкетном зале, где король и королева сидели на позолоченных обитых красных бархатом тронах.

– Герцог Ланди! – громогласно объявил мажордом. – Вдовствующая герцогиня Гленкирк и маркиза Уэстли. Герцогиня Ланди, леди Синара Стюарт, леди Дайана Лесли!

Они вошли в комнату, и Чарли, с небрежным видом прошествовав мимо длинной очереди придворных, дожидавшихся момента поздравить его величество, подвел мать к подножию трона. Темные глаза короля зажглись радостью при виде Жасмин и ее семейства. Он встал, сошел с возвышения и, взяв ее руки, поднес к губам.

– Мадам, вы оказали мне большую честь. Я так счастлив снова видеть вас. Вы явились ко двору. А теперь кузен утверждает, что вы и Фэнси задумали вернуться домой.

Жасмин мягко отняла руку, чуть отступила и низко присела, подумав про себя, что ее колени уже не те, что были.

– Это ваше величество оказали мне честь, – прошептала она, благодарно улыбнувшись, когда он поднял ее. – Я приехала в Лондон только ради внучек.

– Мы обязательно поговорим с глазу на глаз перед вашим отъездом, – пообещал король. – А теперь поздоровайтесь с королевой. Он подвел ее ко второму трону, где сидела жена.

– Дорогая, матушка Чарли хочет засвидетельствовать вам свое почтение.

Жасмин снова присела. Король вернулся на трон, чтобы приветствовать остальных гостей.

– Ваше величество! – воскликнула Жасмин.