Плутовки

Смолл Бертрис

Она подошла к столу, за которым сидел граф, и, взяв из его рук чашу, тоже выпила.

– Я никогда не женюсь, – упрямо повторил он.

– Разумеется, Гарри, рано или поздно мы поженимся. Я не твоя бедная мама, а ты, уж конечно, не твой кошмарный папа. Мы Син и Уикиднесс, Грех и Порок, и предназначены друг для друга. Если тебе необходимо взять меня, чтобы поверить в мою любовь, да будет так.

– Если ты не девственна, я тебя убью, – пообещал он.

– Но почему? – удивилась Синара.

– Потому

что мысль о том, что другой мужчина касался или любил тебя, сводит меня с ума, – признался он, глядя ей в глаза.

Синара не отвела взора.

– Надеюсь, ваши ласки тоже доведут меня до безумия, милорд, – усмехнулась она, – и вы окажетесь искусным любовником.

– Откуда девственнице знать подобные вещи? – прошипел он, обжигая ее взглядом.

– Женщины, даже невинные, чувствуют это интуитивно. Так говорит бабушка, – пояснила Синара.

Граф схватил ее, притянул к себе между расставленных ног и зарылся лицом в ложбинку, открытую вырезом корсажа, вдыхая экзотический аромат, окружавший ее.

– О, колдунья! Ты украла мою волю! – вскрикнул он.

– Люби меня! – скомандовала Синара. – Люби, мой дорогой! Я твоя, а ты мой. Ифа закончена. К рассвету мы оба выиграем.

Он вскочил и, нависнув над ней, схватил за хрупкие плечи и посмотрел в прекрасное лицо.

– Я не посмею жениться, – снова повторил он, но Синара нежно прижала палец к его губам.

– Тише, любовь моя. Не думай о завтрашнем дне или даже о вчерашнем. Есть только настоящее, Гарри. Только настоящее!

Глава 19

Он целовал ее. Держал голову в своих больших ладонях, легко касаясь большими пальцами скул, и осыпал поцелуями губы, лицо, вздрагивавшие веки. Уложил ее на стол и расшнуровал корсаж, отвязав ленты, скреплявшие его с юбкой. Стащил сначала юбку, потом тонкие батистовые нижние юбки, оставив лишь отделанную кружевами сорочку, но тут же молча располосовал полупрозрачную ткань. Снял желтые расшитые жемчугом туфельки. На ней были черные чулки, и он зачарованно уставился на них, пораженный контрастом с ее молочно-белой кожей.

– Ты лишишь меня невинности на обеденном столе, – прошептала Синара и, не в силах удержаться, протянула руку, стягивая его рубашку. До чего же он хорошо сложен! Широкие плечи и узкие бедра! Она не могла остановиться и все гладила и гладила его фудь.

– Ты радость для глаз, лакомое блюдо, которое нужно есть медленно, – тихо сказал он, сметая со стола фарфоровые тарелки. Послышался грохот бьющейся посуды. На буфете стояла серебряная корзинка свежей клубники. Гарри принес корзинку и скормил Синаре ягодку.

– Где ты достал клубнику так рано? – удивилась она.

– Мой садовник разбил оранжерею. А теперь ложись, Синара.

Он слегка подтолкнул ее на льняную скатерть, так, что ноги все

еще свисали через край стола, разложил клубнику по ее обнаженному торсу и, подняв серебряный сливочник, осторожно налил поверх сливки.

В широко раскрытых голубых глаза Си нары плескались волнение и изумление. Она тихо охнула, когда он, наклонив голову, стал губами брать каждую ягодку и, доев до конца, принялся слизывать сливки. Синара вскрикнула.

– Ты восхитительна! – воскликнул он, лаская языком ее душистую кожу. – Только не двигайся, умоляю!

Гарри поместил две последние ягоды поверх ее сосков, вылил на них остатки сливок, съел ароматный деликатес и принялся лизать ее груди, проникая языком в глубокую ложбинку между ними, отыскивая ускользнувшие капельки сладкой жидкости. Так он добрался до пупка и нырнул языком в крошечную ямочку.

– Тебе понравилось? – неожиданно спросил он.

– Да! – не колеблясь, ответила она. Он снова посадил ее.

– А теперь расшнуруй мои штаны!

– Твои слуги всегда так деликатны? – спросила она, с охотой выполняя приказ.

– С того момента, как ты вошла сюда, они знают, что нельзя появляться без зова, – пояснил он, снимая штаны.

– Ты не носишь подштанников! – краснея, воскликнула она.

– У тебя под юбками тоже ничего нет, – парировал он, и она рассмеялась.

Гарри снова поцеловал ее, стискивая груди, медленно лаская, ощущая, как напряженно бьется ее пульс.

– Ну что ж, моя дерзкая маленькая плутовка, – сказал он, укладывая ее на спину, – я научу тебя ублажать меня всеми способами, о которых ты не имеешь представления.

Его пальцы запутались в черном кружеве волос на венерином холмике. Синара затрепетала.

– Боишься? – негромко спросил он.

– Нет! – уверила она.

– Лгунья! – усмехнулся он. – Дай мне руки.

Он сжал ее ладони и положил на темные завитки.

– А теперь, плутовка, разведи свои нижние губы, чтобы я смог оценить твои сокровища. И не говори, что раньше ты не касалась себя там, внизу, ибо это наверняка не так. Все девственницы ужасно любопытны.

Синара безмолвно открыла себя его пылающему взору. Воистину все то, что он делал с ней... она и не подозревала, что такое бывает.

– Невозможно, – выдохнул он. – Ты само совершенство.

Он встал на колени между ее разведенными ногами и коснулся влажной плоти кончиком языка.

– Что ты делаешь?! – вскрикнула Синара, вздрагивая.

Он поднял голову. Глаза словно заволокло туманом.

– Пробую тебя на вкус. Разве бабушка не объяснила это, дерзкая плутовка?

– Нет. Только как соединяются мужчина и женщина. И еще мне сказали, что любовники касаются друг друга.

– Я касаюсь тебя! – напомнил он.

– Но я не знала насчет языка, – нервно пробормотала она.