Плоть
Шрифт:
– Здорово. А завтра суббота.
– Он сказал мне, что ты позвонишь. Просил передать тебе, что обязательно будет завтра, и первым делом примет твоего парня.
– О'кей.
– Ты уверен насчет сегодняшнего вечера? В какое время твой ребенок ложится спать?
– В любом случае, это было бы не очень весело.
– Ну уж я бы позаботилась об этом. Но что поделать, это тебе решать.
– Я буду на связи, - сказал он.
– Береги себя.
– И ты тоже, Джейк.
Он повесил трубку.
Пятнадцать минут спустя он свернул на круговую
ИГРУШКА БиБи, наверное, смотрелась бы лучше всего,– подумал Джейк, - если бы она была обернута вокруг дерева. После этого он почувствовал вину. В конце концов, она была матерью Кимми. Кимми любила ее. Дурной вкус со стороны ребенка, но ты любишь мать, которая у тебя есть, даже если она шлюха.
В груди у него все сжалось, во рту пересохло, когда он ступил на крыльцо и нажал кнопку звонка. Изнутри доносился слабый звон колокольчиков, наигрывающих первые такты пятой симфонии Бетховена.
Гарольд Стэндиш открыл дверь, отступил назад, высоко поднял руки и сказал:
– Не стреляй.
Джейк пристально посмотрел на него. Шутка этого человека не была забавной с тех пор, как он выкинул ее в первый раз, больше года назад. С каждым повторением она становилась все менее забавной. Этим утром Джейк почувствовал искушение оторвать от лица Гарольда его аккуратные усики.
– Я просто разыгрываю тебя, Джако. Заходи. Маленькая женщина готовит Киммер к ее большому дню.
Джейк ступил в выложенное мрамором фойе.
Гарольд направился в гостиную, шагая боком и улыбаясь, не сводя глаз с Джейка - опасаясь, очевидно, повернуться к нему спиной. Джейк никогда не употреблял по отношению к нему резких слов, никогда не угрожал и не нападал на него. Но Гарольд осознавал свой поступок. И, совершенно очевидно, осознавал, что за это причитается.
Чего Гарольд не знал, так это того, что Джейк никогда не обвинял его в этом. Возможно, все было бы по-другому, если бы он соблазнил Барбару своей внешностью и обаянием, но Гарольд был худым парнем с залысинами, носом, похожим на клюв индейки, и обаянием полевой мыши. Он был хлюпиком. Хлюпиком, который зарабатывал большие деньги, лечением зубов. И Барбара, а не Гарольд, являлась соблазнительницей.
Она не бросила Джейка ради мужчины. Она бросила его ради красивого банковского счета и пластиковых карт с головокружительными кредитными линиями. Гарольд был в качестве лишнего багажа, прибывший вместе с хорошими вещами.
Если бы это был не Гарольд, то это был бы кто-то другой.
Барбара была той, кто заслуживал...
– Могу я предложить тебе кофе со сладкой булочкой?
– cпросил Гарольд.
– Нет, спасибо.
Гарольд сел в кресло, но откидываться не стал. Он замер на краешке сиденья, словно готовясь броситься прочь, и положил руки на колени.
– Итак...
– сказал он.
Джейк устроился на диване.
– Итак, как обстоят
– Мы прилагаем усилия.
Очевидно, Гарольд еще ничего не слышал о событиях прошлой ночи. Джейка это вполне устраивало.
Гарольд кивнул, словно обдумывая ответ. Он уставился в пол. Казалось, он нервничал из-за этой тишины. Опасаясь, что Джейк может воспользоваться случаем, чтобы поднять неприятную тему, такую как супружеская неверность? Ах, должно быть, теперь он что-то придумал. Он поднял брови и посмотрел на Джейка.
– А как ты относишься к этой инициативе огнестрельного оружия?
– Я против.
– Можно было бы подумать, что человек твоей профессии, лицезреющий трагедии, вызванные личным владением оружия...
– В прошлом месяце у нас была семидесятидвухлетняя вдова, которая проснулась и обнаружила незнакомца в своей спальне с ножом в одной руке и эрегированным членом в другой. Она всадила в него четыре пули из пистолета, который держала на прикроватной тумбочке. Что касается меня, то я рад, что у нее оказался пистолет.
– Но статистика показывает...
– Оставь это, Гарольд. Ты хочешь, чтобы плохие парни побеждали, это твое дело.
Гарольд отважился снисходительно улыбнуться. Покачав головой, он встал.
– Я посмотрю, что задерживает дам, - сказал он и попятился из гостиной.
Не успел он уйти, как вошла Барбара.
– Основной член команды?
– cпросил Джейк.
Ему стало дурно. Ему всегда было плохо, когда он видел ее, но сегодня утром было хуже, чем обычно из-за вещей, которые она надела.
– Кимми почти готова, - сказала она.
– Отлично, - пробормотал он, глядя на Барбару и гадая, какого черта она затеяла.
На ней было синее шелковое кимоно. Передняя часть была открыта, обнажая длинный V-образный участок кожи, доходящий вплоть до пояса на талии. Глянцевая ткань мерцала от движения ее грудей. Отвернувшись от Джейка, она пересекла гостиную. Кимоно было очень коротким. Оказавшись по другую сторону занавесок, она протянула руку, чтобы потянуть за шнурок, и платье приподнялось над бледными изгибами ее ягодиц. Шторы открылись. Она опустила руки, и ткань соскользнула вниз.
– Очень мило, - сказал Джейк.
Резко обернувшись, она пристально посмотрела на него.
Джейк улыбнулся. Его рот словно окаменел. У него болела грудь.
– Проблемы?
– сказала она.
Его улыбка угасла.
– Ты просто шедевр, женщина.
– Тебе лучше в это поверить.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я ничего не пытаюсь сказать, дорогой. Как я понимаю, ты не одобряешь мой наряд? Это преждевременный подарок ко дню рождения от Гарольда. Разве оно не небесно? И ощущается восхитительно, - глядя на Джейка, она вальяжно улыбнулась и прищурила глаза. Ее руки поднялись высоко и скользнули вниз, лаская кимоно, потирая тканью грудь.
– Восхитительно, - прошептала она.