Плоть
Шрифт:
– Сюда, пожалуйста, госпожа де Латур.
Метрдотель отступил на шаг назад, и глазам Беатрис открылся самый просторный и самый потаенный из всех альковов.
Предоставьте Ритчи выбирать столик, и можете не сомневаться в превосходном результате.
«Интересно, являюсь ли и я тоже превосходной?» – подумала девушка.
Тревоги ее рассеялись, когда Ритчи встал из-за стола, чтобы поприветствовать ее. Улыбка его стирала все сомнения, оставляя лишь волнующее предвкушение. С каждой встречей он казался Беатрис все более красивым, кружил ей голову, заставлял сердце биться быстрее, а тело наливаться желанием.
– Беатрис, выглядишь
– Смею заметить, что твой наряд очень хорош. – Выпрямившись, он проследовал взглядом от кончиков ее гладких туфелек до красующейся на макушке веселой шляпки из итальянской соломки. – Ты прибыла сюда прямо из секретарской школы? Выглядишь очаровательно и очень по-деловому.
– Благодарю. В мои намерения как раз и входило произвести впечатление. – Беатрис произнесла эти слова оживленным тоном, но внутри у нее все клокотало. Она потратила много времени, продумывая и выбирая туалет.
Куртизанки должны носить роскошные наряды, изысканные украшения, все самое лучшее и самое женственное, и, хотя Беатрис теперь считала себя дамой полусвета, ей вовсе не хотелось быть похожей на других представительниц этого ремесла, которые всем своим видом показывали, что единственной их целью в жизни является ублажение мужчин.
Поэтому Беатрис выбрала платья, которые сможет носить и потом, когда ее месяц с Ритчи истечет. Ее изящно скроенный костюм цвета полуночи имел лацканы почти мужского покроя, а безукоризненно белый корсаж напоминал мужскую сорочку. Она даже одолжила у Чарли один из его галстуков и булавку для него. Модистка Софии неодобрительно покачала головой, бормоча «Zut alors!» [13] , когда Беатрис заявила, что хочет очень строгий костюм, а София, напротив, с улыбкой закивала, одобряя выбор подруги.
13
К черту! (фр.)
– Твой наряд создает у меня впечатление, что я намерен подкупить самую неприступную суфражистку. – Ритчи просиял, все еще держа ее за руки, потом отпустил их. – А эта перспектива представляется мне чрезвычайно возбуждающей!
– Ты же сказал, что одобряешь женскую борьбу за свои права, – напомнила ему Беатрис, позволившая увлечь себя в альков. Она едва успела бросить взгляд на костюм самого Ритчи.
– Одобряю. Особенно если речь идет о тебе.
Будто предвидя ее выбор одежды, Ритчи также облачился в полный вечерний костюм. Строгий покрой его темно-серого с синей искрой сюртука перекликался с ее собственным и придавал его глазам оттенок сумеречного неба. Жилет и галстук были такого же оттенка, а булавка для галстука имела едва заметную золотую головку.
«Не думаю, что мне хочется ужинать, – мысленно отметила Беатрис. – Я хочу только вас, мистер Ритчи. Вы так прекрасны, что я могла бы проглотить вас целиком».
От этой мысли сердце Беатрис забилось быстрее, и она почувствовала опьянение, не выпив еще ни единого глотка вина.
Ритчи помог ей сесть на обтянутый плисом стул за изысканно сервированный стол, после чего расположился рядом с ней. Беатрис стала стягивать перчатки, удивляясь, с каким это дается ей трудом. Они сидели очень близко друг к другу, соприкасаясь бедрами,
Если Ритчи и одолевали схожие порывы, то его выдержке и самоконтролю можно было лишь позавидовать. Он спокойно заказал марочное шампанское, после чего посоветовался с Беатрис по поводу роскошного меню, называя блюда, которые любил сам, и спрашивая о ее предпочтениях. Также он поинтересовался ее мнением об исполняемых произведениях Гильберта и Салливана.
Ритчи обратил внимание Беатрис на некоторых высокопоставленных господ, ужинающих в открытых альковах. Они находились в обществе лиц противоположного пола, с которыми их вообще не должны были видеть. Кивком указывая на ниши, скрытые занавесом, Ритчи заговорщически подмигнул Беатрис.
Но он не делал попытки прикоснуться к ней – ни руками, ни бедром, находящимся в столь тесном с нею соседстве.
Лишь его глаза были предельно обходительны. Он внимательно смотрел на нее, время от времени скользя взглядом по ее телу, начиная от линии шеи поверх крахмального белого воротничка и постепенно спускаясь ниже к мягкому изгибу груди, скрытой синей тканью пиджака.
Глядя на ее волосы, он улыбнулся многозначительной улыбкой.
То было неприкрытое желание.
– Что такое, Ритчи? – Беатрис сочла лукавство излишним. – О чем ты думаешь? – Предвкушение клокотало в ней, точно восхитительное шампанское «Вдова Клико», которое они пили. Находясь в обществе Ритчи, она не боялась опьянеть.
– Твои волосы, Беатрис. Я хочу увидеть, как они свободно заструятся по твоим плечам, когда ты распустишь их, а потом покроют твою спину темно-красным пологом, когда ты станешь сосать мой член.
Беатрис едва не поперхнулась. Пузырьки шампанского щекотали ей ноздри, но ей удалось сдержаться. Она видела, как Арабелла Сауверн исполняла этот акт со своим красавцем любовником Юрием и София с дражайшим Эмброузом. Помимо этого, в доме удовольствий Софии в одной из многочисленных эротических книг и журналов ей попалась довольно скандальная и шокирующая рекомендация о том, как это правильно делать. Беатрис прочла ее с большим вниманием.
– Что ж, я очень жду знакомства с этой частью вашего тела, мистер Ритчи, – шутливо отозвалась она. – До сих пор мы не были официально представлены друг другу.
Посмеиваясь, Ритчи взял ее за руку. Беатрис решила было, что он направит ее к тому самому органу, но вместо этого он медленно и соблазнительно провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев, заставляя ее лоно мучительно сжиматься.
– Вы очень прямолинейная дама, госпожа де Латур. Такая дерзкая, что, боюсь, мне придется схватить вас, перекинуть через плечо и увезти подальше отсюда, туда, где я смогу задать вам хорошую трепку.
И об этом тоже Беатрис читала в эротических журналах Софии.
Ритчи одарил ее широкой улыбкой. Неужели снова угадал ее мысли?
– Зачем же подвергать наказанию меня? Ведь это ты первым завел разговор о моих волосах, своих бедрах и… м-м-м… акте сосания.
Пальцы Ритчи, скользящие по ее руке, проникли за отворот рукава, к тому месту, где доктор обычно считает пульс, и принялись ласкать ее. Голос Беатрис дрогнул.
– Послушай-ка, Ритчи, я не собираюсь разыгрывать перед тобой изящную невинную девушку. Моя истинная натура известна нам обоим. Так почему бы и тебе не открыть наконец карты?