Плоть
Шрифт:
– Большая часть того, что я слышала, касается скучнейших вопросов бизнеса, поэтому подробности мне неизвестны. – Арабелла сжала губы, явно не желая вдаваться в малознакомые ей тонкости промышленности и коммерции. – Но за ним закрепилась репутация человека, умеющего мастерски обойти конкурента, будь то в деловых вопросах или амурных. У него потрясающая интуиция. Когда Элоизиус Поттер, газетный магнат, охотился за известной типографией «Лазар» и уже готов был подписывать бумаги, он обнаружил, что Ритчи опередил его на два часа и перекупил дело у него из-под носа, заплатив всего-то пятьдесят гиней сверх оговоренной суммы, но при этом щедро используя
– А разве он недавно не побил на аукционе «Кристис» сэра Бентинка Живеса, приобретя полотно Бронзино? – вступила в беседу Люси Доусон, моргая за стеклами очков. – Старик умирал от желания приобрести эту картину, но Ритчи повышал и повышал ставку до тех пор, пока тот не сдался.
– Именно… чрезвычайно целеустремленный тип… – согласилась Адела Раффингтон, поднимая голову от своего альбома. Рука ее на мгновение замерла в воздухе. – Но в этом конкретном случае я не могу не похвалить мистера Ритчи. Живес – старый негодяй. Он бы спрятал Бронзино, это величайшее произведение искусства, от посторонних глаз, чтобы созерцать в одиночестве. А Ритчи, напротив, тут же подарил эту картину Национальной галерее, просто чтобы позлить старикана.
Итак, в Ритчи одновременно уживаются черты и негодяя, и филантропа?
– Ах, ну о чем вы говорите? «Типографии и живописные полотна», – передразнила Пруденс. – Если верить колонкам светских сплетен, Ритчи ведет себя особенно раскованно, именно когда преследует очередную пассию. – Она подалась вперед, знающе сверкая глазами.
– Вы делитесь личным опытом? – поинтересовалась Беатрис, награждая ее странным взглядом. Теперь, когда они, похоже, добрались до самой сути вопроса, в душе ее зашевелился демон ревности. Ей не следовало беспокоиться о прочих женщинах в жизни Ритчи, особенно принимая во внимание временный характер ее собственной с ним связи. Но сделать этого она решительно не могла.
– Ах, прошу прощения, – извинилась хозяйка дома, не выказывая при этом никаких признаков раскаяния. – Но разве однажды Ритчи не увел миссис Чевингтон прямо из-под носа у Очень Августейшей Особы, мужчины, также положившего на нее глаз и давшего понять более или менее «тайно», что она станет его следующей фавориткой?
С широко раскрытыми от любопытства глазами дамы повернулись к Пруденс. И Беатрис тоже, гадая, в самом ли деле речь идет о, возможно, самом главном на свете любителе женщин?
– Вы же не имеете в виду…
Пруденс торжественно кивнула:
– Именно его.
– Но… Боже, удивительно, что за такой поступок Ритчи не изгнали с позором из высшего общества. Августейшая Особа… э-э-э… разгневалась? – И снова Беатрис почувствовала, как внутри у нее шевелится дьявол. Чтобы пойти на такой риск, Ритчи должен был воспылать нешуточной страстью к миссис Чевингтон.
– О нет, – вмешалась Арабелла, с готовностью подхватывая нить разговора. – Я и сама была на том приеме и кое-что видела. Человек, о котором идет речь, – его королевское высочество, как все уже поняли, – лишь от души посмеялся и похлопал Ритчи по спине, предположительно добавив: «Чисто сработано, приятель! Что ж, забирай ее, она твоя!»
– Великий боже!
– Боже всемогущий!
Комната заполнилась аханьем, вздохами и другими звуками, служащими у женщин выражением восторга.
Всем было интересно, каково это – быть желанной мужчиной, не побоявшимся навлечь на себя гнев особы королевских кровей ради достижения желаемого?
«Испытываю ли я по этому поводу волнение? –
Похоже, ею овладели оба этих чувства сразу. И возбуждение, и опасения. Как бы то ни было, ничто из сказанного о Ритчи не соответствовало его истинной натуре – все разговоры были рассчитаны исключительно на то, чтобы произвести сенсацию, и основаны лишь на его светской репутации. Беатрис хотелось расспросить подруг о том, что им известно о его прошлом, узнать какие-то более важные подробности, но что-то сдерживало ее. Она так и не произнесла ни слова, погрузившись в размышления, в то время как прочие дамы продолжали весело щебетать. Когда они наконец-то поняли, что обсуждать отношения Беатрис и Ритчи дальше не имеет смыла, сменили тему, за что Беатрис была им очень благодарна. Теперь разговор повели о Мэри Бригсток и ее последних приключениях – как реальных, так и вымышленных. Дама эта в зрелые годы замужества наслаждалась вспыхнувшей вновь страстью к ней супруга.
Да, Эдмунд Эллсворт Ритчи – совершенно выдающийся мужчина, признавала Беатрис, воображая его сияющие решимостью синие глаза. Он не побоялся даже похитить женщину у самого принца Уэльского, а потом предположительно отказаться от нее, увидев, что привлекательность приза поблекла.
«То же произойдет и со мной, когда отведенный Ритчи месяц подойдет к концу, – подумала она. – Лучше мне заранее к этому подготовиться и рассматривать наши отношения лишь как восхитительное приключение, и ничего больше».
Беатрис понимала, что не является ни роскошным произведением искусства, ни типографией, ни каким-нибудь иным ценным активом, поэтому у Ритчи не возникнет желания пользоваться ею дольше оговоренного и оплаченного срока.
Глава 19. Соглашение
Полли было скучно, а она очень не любила это состояние. Привыкшая всю свою сознательную жизнь находиться в услужении, она находила вдруг образовавшийся у нее излишек свободного времени утомительным.
Не то чтобы она когда-нибудь чрезмерно уставала, работая у Уэверли. Когда они жили в имении Вестерлинн в сельской местности, где содержался большой штат прислуги, Полли исполняла обязанности лишь горничной мисс Беа и не могла пожаловаться на то, что ее заваливают работой. Ее хозяйка всегда была доброй молодой леди и одной из тех редких людей, кто обращался со слугами как с равными. Она изо всех старалась доставлять Полли как можно меньше хлопот.
Даже здесь, в доме на Саут-Малберри-стрит, где ведение домашнего хозяйства полностью легло на плечи Энид и ее собственные, Полли было грех жаловаться на чрезмерную загруженность делами. И опять же за это ей стоило благодарить мисс Беа, которая вносила посильный вклад, где только могла, и выполняла значительную часть работы по дому. В других домах это являлось просто неслыханным!
Но теперь все стало по-другому, привычный уклад их жизни претерпел изменения. И все благодаря Эдмунду Эллсворту Ритчи, чьи деньги щедро оплачивали счета, покупки и труд слуг. А его правая рука, Джейми, стал управляющим и присматривал за домом, раздавая поручения.
В единый миг Полли снова превратилась всего лишь в горничную мисс Беа, а всю работу по дому отныне выполняли три девушки, нанятые через агентство. Также в дом был принят Саймон, серьезный на вид, но довольно сговорчивый лакей, в обязанности которого входило открывать посетителям дверь, вызывать экипаж и доставлять сообщения.