Плеяда
Шрифт:
И вот теперь они, человек тридцать, стояли перед ним и не обращали на него никакого внимания. Никакого чувства субординации им ещё привито не было, и поэтому все они позволяли себе вольности и расхлябанность.
– Я бы на вашем месте сейчас слушал меня очень внимательно, - сказал Ганс. – Через трое суток, а может и раньше, вам предстоит идти в бой, и если вы не будете выполнять простые правила, вы погибните…
Ганс обратил внимание, что всех забавлял какой-то крепыш, время от времени отпускающий шуточки, веселящие рядом стоящих. Внимание вновь прибывших было
Ганс сделал несколько шагов, и оказавшись напротив крепыша, вдруг повысил голос:
– Вот вы, - Ганс ткнул пальцем в грудь крепыша.
– Закройте свой поганый рот и слушайте меня!
После этого заявления, адресованного очевидному неформальному лидеру, в толпе воцарилась тишина. Пользуясь моментом, Ганс решительно кинулся укреплять своё положение.
– Вместо того, чтобы пойти помыться, побриться, поесть и поспать после непрерывной недели боёв без сна и еды, меня отправили сюда, рассказать вам, балбесам, как нужно себя вести в бою, чтобы остаться в живых. А вам, я смотрю, интереснее слушать кого-то другого. Я могу уйти в машину спать, а вы до вечера делайте тут, что хотите, но предупреждаю сразу – в бою вы не проживёте и минуты. А в бой вас могу послать уже завтра. Вы точно приехали сюда умирать, а не выживать?
Крепыш хотел было что-то сказать, но Ганс посмотрел на него предупредительным взглядом, после которого мог последовать выстрел из автомата, и тот передумал.
– Вы, - Ганс выбрал очередную «жертву», и не дождавшись никакой реакции, пояснил: - Когда к вам обращается командир, вы должны назвать свою должность, воинское звание и фамилию или позывной.
– Стрелок-гранатомётчик рядовой Мухин, - ответил боец.
– Будете Мухой. Гранатомёт освоили?
– Нет, - ответил боец, и тут же поправился: - Никак нет.
– А что освоили?
– Автомат.
– Сколько раз стреляли?
– Пока – нисколько.
– Кто ещё «пока нисколько»? – спросил Ганс, обращаясь ко всем остальным. – Поднимите руку.
Половина бойцов подняла руки.
– Вас вообще чему-то учили? – спросил Ганс, глядя на крепыша, как на человека, способного ответить за весь коллектив.
– Нет, - ответил боец, и вспомнив ранее указанное, добавил: - Стрелок-санитар рядовой Ковалёв. Нас сразу направили на фронт, сказали, что здесь всему научат.
– Отлично, - кивнул, не удивившись, Ганс. – Запомните свой позывной - Крепыш. Итак, - он снова глянул на бойцов. – Основа всего – взаимодействие внутри группы и чёткое выполнение приказов своих командиров. Кто начинает играть «в одного», кто начинает строить из себя героя – убивают сразу. Немцы, или… свои.
– Товарищ… командир, - спросил Муха. – А почему свои?
– А чтобы «герой-одиночка» не подставил под удар всё свое подразделение, - ответил Ганс, надеясь, что присутствующие оценят его шутку, но люди смотрели на него с пониманием, что он не шутит.
Ганс снял с плеча
– Перейдём к делу. Чтобы вы понимали, от тридцати до пятидесяти процентов потерь приходится на «дружественный огонь», то есть, когда по ошибке, по недоразумению, из-за плохой координации, неверных данных о противнике, бойцы начинают мочить друг друга, принимая своих же за врагов. Это бывает очень часто, из-за страха, переживаний, ещё от много чего. Поэтому правило – прежде чем стрелять, посмотрите, какого цвета повязки у человека на руках и ногах.
– А у вас какого цвета? – пробасил Крепыш.
Ганс усмехнулся – цвет его некогда белых повязок, выполненных медицинскими бинтами, уже давно сравнялся с цветом пыли и грязи, равномерным слоем покрывающими форму.
Несколько часов он объяснял людям принципы «окопной» тактики, показывал способы передвижения по ходу сообщения, комментируя каждый свой шаг и заставляя всё это повторять вновь прибывших. Из них градом лил пот, люди учились держать автомат так, чтобы можно было стрелять навскидку по внезапно появляющейся цели, от простого Ганс вёл их к сложному – от одиночных действий и действий с оружием, перешли к групповым действиям – к штурму, по ведению сосредоточенного огня, эвакуации раненого.
Когда дело дошло до практической стрельбы, Ганс сразу предложил каждому тренировать умение держать длинную очередь.
– Одиночным огнём вы будете стрелять только прицельно и только на удалении, а очередь нужна для создания огневого перевеса в ближнем столкновении, когда противник находится буквально перед вами – так у вас будет больше шансов поразить его так, чтобы он не смог ответить в вашу сторону. Показываю…
Он вскинул свой автомат и направив ствол на мишень, стоящую метрах в пятидесяти, выпустил очередь в полмагазина, добившись того, что все фонтанчики от взбитой пулями пыли, взвились ровно за мишенью. Затем, когда пыль сместилась в сторону, он повторил «фокус».
– Постоянно контролируйте небо, - учил Ганс. – «Истеричку» вы обязательно услышите – этот визг вы ни с чем не перепутаете. Как только дрон оказывается в поле зрения, немедленно открывайте по нему автоматический огонь. Здесь правило – стреляют все, кто его видит. От этого зависит ваша жизнь…
– А нам инструктора говорили, что, услышав дрон, нужно сразу замереть, - сказал Крепыш. – И стоять не шелохнувшись.
– Кто эти волшебные люди? – устало спросил старый фронтовик, мгновенно вспомнив всех людей, кого на его глазах разорвали дроны – и стоящих, и бегущих.
– Это нас немного на пересылке тренировали, - ответил боец. – Инструктора говорили, что камера на дроне-камикадзе плохая, и оператор может не заметить человека.
– Камеры на дронах очень хорошие, - объяснил Ганс. – Человека в них видно очень даже хорошо – стоит он, или бежит – без разницы. Рекомендовать замереть мог только или круглый дурак, или преднамеренный вредитель. Увидите этих удивительных людей снова – забейте им куда-нибудь чопик, скажите, что от меня.
Вечером, когда люди уже грузились в машины, Ковалёв толкнул в бок Мухина.