Пленница
Шрифт:
Ох, как взбесили Блэкуэлла эти слова! До безумия.
— Понятно. А если он все же станет искать тебя сейчас?
— Он никогда не вспоминает обо мне раньше полудня. — Судя по всему, она не решилась договорить до конца.
— И что же?
— Это не то, о чем ты подумал.
— Я вообще ни о чем не думал, — автоматически отвечал он. — Вера, я хотел, чтобы ты знала: я не покину Триполи без тебя.
— Ты покидаешь Триполи? — удивленно спросила она.
— Покину — рано или поздно. — Увидев выражение ее лица, он чуть
— Понятно, — мигом успокоилась она. — Я хочу помочь. И я могу помочь. — Она пытливо глядела ему в глаза. — Мы могли бы сбежать отсюда вместе.
— Я надеюсь, что дело кончится выкупом, так значительно проще, — смущенно потупился он.
— Я так не думаю. Джовар люто тебя ненавидит. Паша тоже не пылает к тебе любовью. И как только ты откажешься принять ислам, их гостеприимству придет конец.
— Твой ум под стать твоей красоте.
— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться об этом, — улыбнулась она. — Ксавье, нам надо немедленно начать составлять какой-нибудь план.
— Нам? — Эта самоуверенность его позабавила.
— Я хочу помочь, — нисколько не смутившись, повторила она. — Я находчивая женщина. Я могу помочь. И Мурад тоже. Может быть, нам стоит сбежать немедленно. Здесь есть тайный подземный ход. Через него я выбираюсь из дворца, никем не замеченная. И пока вы наделены некоторой свободой передвижения…
— Я не могу бросить своих людей.
Она замолчала, растерянно глядя на него.
— А кроме того, у меня есть здесь еще одно дело.
— Какое дело?
— Вера, я не могу раскрыть тебе свои тайны, — улыбнулся Ксавье.
Она обиделась.
— Я обещаю, что постараюсь поскорее снова встретиться с тобой. Впрочем, об одной услуге я бы, пожалуй, попросил твоего раба. Пусть передаст от меня Нильсену пару слов.
— Запросто.
— Ты говоришь, как бывалый капитан, — ухмыльнулся Блэкуэлл.
— Я просто счастлива… — снова растерялась она, — я счастлива видеть тебя.
Ему хотелось бы признаться в том же самом, но слова не шли с языка. А еще ему хотелось признаться в том, что он женат, но и тут Блэкуэллу изменила решительность.
— Я бы хотел уведомить Нильсена, что прошу устроить нам свидание. Мне необходимо встретиться с ним, и чем скорее, тем лучше. А кроме того, я бы хотел узнать подробности о судьбе моего экипажа.
— Держу пари, что посол уже просил разрешения на встречу, — кивнула Алекс.
Ксавье беспокойно оглянулся. В саду было на удивление тихо и безлюдно.
— По-моему, тебе пора уходить. Пока нас никто не заметил.
— О'кей. — Она внезапно протянула руку и коснулась его плеча. Эта легкая ласка обожгла его. Их глаза встретились. — Ксавье, меня назвали Верой в тот день, когда заставили принять ислам. А настоящее мое имя — Алекс.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Ну, то есть Александра. — Она трепетно улыбнулась. Ее глаза сияли счастьем.
— Александра, — прошептал
Алекс влетела к себе в комнату.
Следом за ней ворвался Мурад. Оба задыхались. Раб запер дверь.
— Не забывай про эту чертову краску! — сердито сказал он.
Алекс послушно прошла в ванную комнату и присела на край мраморной ванны. Мурад повернул ручки кранов в виде позолоченных раковин. С журчанием полилась вода, которая поступала во дворец из природных источников. Сердце все еще бешено билось в груди. А они с капитаном только и сделали, что поговорили несколько жалких минут.
Однако сегодня он показался еще более потрясающим мужчиной. И он сказал, что сбежит отсюда — сбежит вместе с нею.
— Сам не понимаю, как тебе удается заставить меня потакать всему этому, — пробурчал Мурад, всучив ей мочалку и кусок ароматного мыла. Алекс скинула шаровары и жилетку и залезла в воду, мгновенно ставшую темно-бурой.
— Хотела бы я знать, что он собирается сделать, прежде чем убежит. Разве что уничтожить «Жемчужину». Неужели он вправду надеется, что сумеет организовать побег всему своему экипажу?..
Мурад долго таращился на нее, будто у нее выросли рога, и наконец задумчиво сказал:
— Он все еще надеется на выкуп. Но ты права. Как только он отвергнет предложение паши — гостеприимству нашего правителя придет конец.
— Как по-твоему, что именно случится тогда?
— Не знаю и не хочу знать. У меня и так хлопот полон рот, пока ты млеешь над своим Блэкуэллом.
— Разве это так очевидно? — испуганно спросила Алекс.
— Это более чем очевидно, — сердито буркнул раб.
А она снова задумалась о Блэкуэлле. Ах, какое сильное у него плечо — ну просто каменная стена! И к тому же он такой учтивый кавалер! О, конечно, он немножечко бабник, но и она успела дать понять, что не имеет ничего общего с кисейными барышнями эпохи Регентства, падающими в обморок при виде мышки.
Алекс вздохнула. Ей так хотелось ласкать Блэкуэлла, самым интимным образом — и чтобы он ласкал ее. Обнимал, целовал, гладил… и овладел ею. Неистово и страстно.
Мыльная мочалка ткнулась в лицо. Она поморщилась:
— Ты делаешь больно!
— А ты давно заслужила бастонадо! — мрачно заметил раб. Мочалка стала уже совсем коричневой, а вода в ванне — черной. — Я не хочу принимать участие в твоем безумии. Алекс, держалась бы ты от него подальше! — Внезапно он остановился и спросил: — Почему ты выболтала свое настоящее имя? А что, если он станет расспрашивать про тебя?
— Я не могла не признаться. — Алекс тоже перестала оттирать ладони. — Меня трясло, когда он называл меня Верой. И мне ненавистна необходимость лгать и держать его в неведении, что я жена Джебаля. Вот только боюсь, что он и взглянуть на меня не посмеет, если узнает правду. Мурад, мне не обойтись без твоей помощи. Одной с таким делом не справиться!