Пленить сердце горца
Шрифт:
— Я сейчас упаду, — ахнула она.
— Я тебя подхвачу, Джиллиан.
— Но я не думаю, что нам следует… о-о-о!
— И не думай, — согласился он.
— Но мои ноги… не… держат!
Он засмеялся и резким движением рванул ее на себя. Они повалились на тканый коврик, в сплетенье рук и ног.
— Подумать только, а ты боялась упасть, — поддразнивая ее, сказал он.
Наслаждаясь невероятной близостью их тел, она полностью раскрепостилась. В тот короткий миг, когда она падала на него, ее любовь стала еще полнее, а страсть еще бездумнее. Он всегда будет ловить ее — теперь
— Давай! — вскрикнула она.
— Ладно, — согласился он и вошел в нее.
Она почувствовала его глубоко внутри, он заполнял ее, связывал их в одно целое. Обхватив ладонями ее груди, он задвигался внутри нее, и она почувствовала такое единение с ним, что перехватило дух. Она встревоженно взвыла, когда он выскользнул из нее, оставляя тупую боль глубоко внутри, и замурлыкала от удовольствия, когда он снова вошел в нее так глубоко, что она изогнула спину и поднялась к нему, прижимаясь плечами к его твердой груди.
«Он, должно быть, разбудил что-то внутри меня», — решила Джиллиан, потому что понадобилось всего еще несколько толчков, чтобы ее тело взорвалось и рассыпалось на тысячу дрожащих кусочков. Она никогда им не пресытится!
Несколько часов спустя умиротворенная Джиллиан лежала на кровати Гримма, нежась в истоме. Когда его руки снова начали свой сладострастный танец по ее телу, она вздохнула:
— Я уже никак не почувствую это снова, Гримм, — слабо запротестовала она. — У меня не осталось и мускула в теле, и я просто не смогла бы…
Гримм игриво улыбнулся.
— Когда я был моложе, я какое-то время жил с цыганами.
Джиллиан откинулась на подушку, недоумевая, какое это имеет отношение к сотрясающим взрывам, которыми он осыпал ее с такой щедростью.
— У них был странный обычай, с помощью которого они вызывали «Видения». Он основывался не на смеси трав и пряностей или раскуривании трубки, а заключался в достижении состояния, выходящего за рамки будничного сознания, с помощью избыточного секса. Они помещали одного из своих провидцев в шатер с дюжиной женщин, которые постоянно доводили его до оргазма, пока тот не начинал умолять о пощаде. Цыгане утверждают, что при оргазме в организм выделяется что-то такое, от чего воспаряет дух, что отрывает его от земных корней, унося навстречу необычайному.
— Я верю в это, — зачарованно произнесла Джиллиан. — У меня такое чувство, словно я выпила слишком много сладкого вина — перед глазами все плывет, а тело одновременно слабое и сильное.
Когда его пальцы нашли место, где соединялись ее бедра, она задрожала. После нескольких умелых движений она уже вся горела, снова почувствовав голод всем телом, и когда его руки сделали так, что ее мгновенно охватил экстаз, это ощущение было еще утонченнее, чем в последний раз.
— Гримм!
Изнутри хлынул жар, и она содрогнулась. Он не убрал руку, пока Джиллиан не
— И снова, моя милая Джиллиан, — до тех пор, пока ты не будешь смотреть на меня, не понимая, что я могу сделать, куда могу унести тебя и сколько раз я могу унести тебя туда.
В ту ночь Гримм все никак не мог успокоиться. Он расхаживал взад-вперед по каменному полу, пиная овечьи коврики и ломая голову над тем, как поступить правильно на этот раз. Никогда еще в жизни он не позволял себе так привязываться к чему-нибудь или кому-нибудь, потому что всегда знал, что в любой момент ему, возможно, придется уехать, убегая от преследований Маккейнов, направленных против любого человека, заподозренного в принадлежности к берсеркам.
Они нашли его в Дурркеше. Куин был прав. Что могло помешать им приехать в Кейтнесс? Они легко могли проследить за еле волочащейся повозкой, на которой они перевозили отравленных. И если они снова налетят на Кейтнесс, сколько вреда они принесут этому благословенному месту? Что сделают они с домом Джиллиан и с ней самой? В результате последнего нападения умер Эдмунд. Быть может, он занемог воспалением лёгких, но если бы он не был ранен, никогда бы он не заболел этой болезнью, унесшей его молодую жизнь.
Гримм не смог бы жить с мыслью о том, что снова принес несчастье Кейтнессу и Джиллиан.
Остановившись у кровати, он опустил глаза на Джиллиан и долго смотрел на нее с любовью во взоре. «Я люблю тебя, Джиллиан, — внушал он спящей. — Всегда любил, и всегда буду любить. Но я берсерк, а ты — лучшее, что есть в жизни. У меня есть только безумный отец и груда развалин вместо дома. Это не жизнь для леди».
Гримм гнал мрачные мысли прочь, рассеивая их своей сильнейшей волей. И вот уже ему хотелось думать лишь о погружении в ее тело! Эти последние два дня с Джиллиан были лучшими днями в его жизни. «Надо довольствоваться тем, что есть», — твердил он себе.
Джиллиан перевернулась во сне, и ее руки упали с кровати, развернувшись ладонями с слегка подогнутыми пальцами. Золотые волосы разметались по белой подушке, а полная грудь вывалилась на пуховое одеяло. «Еще один день, — пообещал он себе, — и одна блаженная, волшебная, невероятная ночь». Потом он уйдет — пока еще не слишком поздно.
Глава 19
На рассвете Куин и Рэмси разграбили кухни Кейтнесса, не пощадив ни фрукта, ни ломтика мяса, ни единого аппетитного кусочка пищи.
— Господи, мне кажется, что я уже несколько недель не держал во рту и макового зернышка!
— Так почти и было. Бульон и хлеб нельзя назвать настоящей едой, — промолвил Рэмси, отрывая зубами кусок копченого окорока. — До этого момента у меня не было аппетита. От этого проклятого яда меня так мутило, что я думал, что уже никогда не взгляну на еду.
Куин взял яблоко и с наслаждением впился в него зубами. Повсюду громоздились пустые блюда.
— Прислуга упадет в обморок, когда обнаружит уничтожение всей еды, запасенной на следующую неделю.