Пленить сердце горца
Шрифт:
Но Гаврэл наслаждался медлительностью — и какой сладкой была эта медлительность! — пока она не решила, что больше не в силах ее вынести. И тогда он резко и глубоко вошел в нее.
— Я люблю тебя, Джиллиан Макиллих.
Эти слова сопровождала лучезарная улыбка, и белые зубы ослепительно заблестели на смуглом лице. Джиллиан приложила палец к его губам.
— Я знаю, — заверила его она.
— Но
Он поймал ее палец губами и поцеловал.
— Понятно, — поддразнивая его, проговорила Джиллиан. — Ты взял себе все слова любви, а мне приходится говорить все бесстыжие.
Гаврэл издал низкий гортанный звук.
— Мне нравится, когда ты говоришь мне, что бы ты хотела, чтобы я сделал.
— Тогда сделай это…
И тихое журчание слов растворилось в удовлетворенном вскрике, когда он исполнил ее просьбу.
Спустя несколько часов последней осознанной мыслью Джиллиан была та, что она должна не забыть сообщить Эйдриен, что «общее мнение» о берсерках даже близко не соответствует действительности.
Эпилог
— Ничего не могу понять, — заявил Ронин, наблюдая за ребятишками. Он покачал головой: — Такого никогда раньше не случалось.
— Я тоже не понимаю, папа. Но что-то отличает меня от всех прочих мужчин рода Макиллихов. Либо дело в этом, либо что-то особенное заключается в Джиллиан. Возможно, виноваты мы оба.
— Как ты с ними справляешься?
Гаврэл рассмеялся глубоким, грудным смехом.
— Совместно с Джиллиан нам пока что удается это делать.
— Но они ведь, ну, сам знаешь, они такие юные, разве они не бедокурят все время?
— Не говоря уже о невозможно высоких местах, куда они забираются, они вечно устраивают какие-то невероятные проказы, и, если ты меня спросишь, я скажу: они просто чересчур смышленые, и это может плохо кончиться. Нет, даже берсерку не справиться с ними в одиночку. Вот я и подумал, что было бы неплохо иметь рядом дедушку, — сказал он, делая акцент на последнем слове.
Щеки Ронина зарумянились от нескрываемого удовольствия.
— Так ты хочешь сказать, чтобы я остался здесь с тобой и Джиллиан?
— Мальдебанн — это наш дом, папа. Я знаю, что тебе казалось,
Гаврэл внимательно следил за отцом краешком глаза, и понял, что Ронин никогда больше не покинет Мальдебанн. Эта мысль принесла ему огромное удовлетворение. Его сыновья должны узнать своего дедушку! И не просто как временного гостя, но как нечто постоянное.
В тишине, граничащей с благоговением, довольные Гаврэл и Ронин наблюдали за тремя мальчуганами, игравшимися на лужайке. Когда на солнечный свет шагнула Джиллиан, ее сыновья как один подняли на нее глаза, словно почувствовав ее присутствие. Они перестали играть, окружили свою маму, и каждый пытался привлечь к себе ее внимание.
— Какое прекрасное зрелище, — благоговейно проговорил Ронин.
— Да, — согласился Гаврэл.
Джиллиан рассмеялась, ероша волосы своих троих сыновей, смотрящих на нее тремя парами глаз ледяной синевы.
Сумерки богов
(Норвежская легенда)
Легенда эта гласит, что Рагнарок — последняя битва богов — станет предвестником конца света.
Разорение будет свирепствовать в царстве богов. В последней битве сам Один будет поглощен волком. Земля будет уничтожена пожаром, и вселенная погрузится в море.
Как утверждает легенда, за этим разрушением последует возрождение. Из воды вновь появится земля, покрытая пышной растительностью и бурлящая новой жизнью. Согласно пророчествам, сыновья умершего сонма богов вернутся в Асгард, обитель богов, и снова будут править там.
Крут Старейшин в горах Шотландии говорит, что Один, решив не рисковать, замыслил обмануть судьбу и в шотландских кланах в глубокой тайне взрастить свое племя воинов — берсерков. Там они ожидают сумерек богов — времени, когда он призовет их сразиться за него еще раз.
Легенда гласит, что берсерки живут среди нас и поныне…