Плененное сердце
Шрифт:
Теперь уже рассмеялся лэрд, но снова стал серьезным, когда она заговорила:
— Если я позволю вам показать мне некоторые стороны страсти, то не потерплю никакой огласки. Не желаю, чтобы слуги сплетничали, а Фиона расстраивалась из-за того, что услышит. Я хочу, чтобы меня по-прежнему уважали, иначе просто не смогу и дальше воспитывать вашу дочь. Не уверена, что это хорошая мысль, но поскольку вижу, что вы не успокоитесь, пока не добьетесь своего, то обещаю вам подумать, стоит ли соглашаться на ваши уговоры. При условии, что, если я скажу «нет», вы
— Договорились, — поспешно ответил он.
Аликс поднялась.
— В таком случае, милорд, я пожелаю вам спокойной ночи, — объявила она, приседая в реверансе.
— Подождите минуту, — попросил Малькольм, вставая. Он шагнул ближе и нежно сжал ладонями ее лицо. — Мы должны скрепить наш уговор поцелуем.
Глаза Аликс широко раскрылись, но Малькольм не дал ей времени подумать или запротестовать. Его губы прижались к ее губам в сладостном поцелуе, пославшем по ее телу дрожь. До этого ее не целовали по-настоящему. От поцелуев Хейла ее охватывало омерзение, как и от поцелуя его отца. Но тут…
Ее глаза закрылись. Губы стали мягкими и податливыми. Он обнял ее за талию, и как раз вовремя, потому что у нее подгибались ноги. Когда он оторвался от нее, Аликс глубоко вздохнула. А когда он положил руки на ее плечи и легонько оттолкнул, ресницы ее взметнулись вверх.
— Я люблю твои губы, — тихо сказал Малькольм.
— А я не знала, что поцелуй может быть столь восхитительным, — откровенно ответила она.
— Я тоже, — признался он.
Ее сладость и наивность потрясли его. Он мог бы снова поцеловать ее и овладеть ею прямо перед очагом, но не сделал этого.
— Теперь идите спать, Аликс, — сказал он. — На сегодня достаточно.
Аликс кивнула и вышла. Для нее этого поцелуя хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Если этой ночью она умрет, то унесет с собой эти потрясающие, удивительные ощущения. Она не знала! Не знала, как чудесен может быть поцелуй мужчины! Как хорошо, когда тебя нежно прижимают к мужскому телу! Когда с тобой так нежны! А это был всего лишь один поцелуй!
Бросившись на кровать, она заплакала от счастья и грусти. Как обидно, что ее невинность так грубо похищена Хейлом Уоттееоном! Если единственный поцелуй способен пробудить в ней такие эмоции, каково это — отдаться шотландцу? Да она сразу окажется в раю!
Аликс внезапно села.
Может, она сошла с ума? Или сладость его поцелуя отняла у нее память?
Аликс е трудом сглотнула.
Как она сможет лечь с мужчиной после того, что вытворял с ней муж? После всех страданий и унижений? Но если поцелуй Малькольма был другим, может, и все остальное окажется другим?
Однако отдаться мужчине, который не может стать мужем… грех. Даже в собственных глазах она будет выглядеть не лучше обычной потаскухи. Хотя… придворные дамы часто спали с чужими мужьями. А ей не придется никого обманывать. Но станет ли ее грех от этого меньше?
Аликс сняла платье, налила немного воды в глиняный тазик, и стала умываться, после чего легла в постель, помолилась и долго ворочалась с боку на бок,
А когда настал новый день, она по-прежнему не знала ответов на заданные себе вопросы. Что же ей делать?
Фиона постоянно упрашивала отца позволить им покататься верхом по полям и пустошам. В конце концов лэрд сдался, тем более что снег почти сошел. Он даже решил составить им компанию. В сопровождении четырех вооруженных всадников они выехали за ворота. Дочь лэрда была в восторге и немедленно послала пони в галоп. Отец не отставал от нее. Черные волосы девочки вырвались из-под сдерживавшей их ленты, которую подхватил и понес ветер. Один из Людей лэрда бросился за ней, схватил и принес ее Аликс. Та поблагодарила его.
Наконец, когда уставшие лошади пошли шагом, вдали показался небольшой отряд всадников.
— Господи! — тихо воскликнул лэрд. — Это мой 1 дядя Фергюсон из Драмкерна. Наверняка нашел еще одну претендентку на мою руку. А может, и две, раз уж снег не позволил ему приехать сегодня.
В ответ на недоуменный взгляд Аликс Фиона, хихикая, пояснила:
— Дядя моего папы хочет поскорее его женить. Но папа так сильно любил мою маму, что не хочет другую жену. Каждый раз, когда приезжает в Данглис, дядя предлагает ему невесту. Сами увидите, какой он упорный!
— Он выглядит слишком молодо, чтобы быть дядей твоего отца, — удивилась Аликс.
— Он единокровный брат моей бабушки и родился в тот год, когда она вышла замуж за моего деда. Его мать была мачехой моей бабушки. Он всего на пять лет старше папы, — пояснила Фиона.
— А ведет себя так, словно старше на пятьдесят, — проворчал лэрд, но тут же широко улыбнулся: — Дядя! Вижу, ты пережил зиму! Что привело тебя в Данглис в этот прекрасный весенний день?
— Племянник! — ответствовал Роберт, глядя, однако, на Аликс. — А кто эта прелестная леди?
Не знай она, что это дядя лэрда, Аликс никогда не подумала бы, что они близкие родственники. Фергюсон, хоть ростом и сложением не уступал лэрду, был рыжеволос, веснушчат, а в ярко-голубых глазах светилось откровенное любопытство и восхищение.
— Это мистрис Аликс Гивет, воспитательница Фионы и наставница во всех вещах, которые следует знать дочери лэрда Данглиса как будущей жене и хозяйке Данглиса. Она пришла к нам прошлой осенью.
— Вы француженка, мадемуазель? — поинтересовался Роберт.
— Мои родители приехали из Анжу, но родилась я в Англии.
— Но как ты нашел такую девушку, племянник? — допытывался Роберт.
— Это она нас нашла, — ухмыльнулся лэрд. — Давайте вернемся в дом, и я удовлетворю твое ненасытное любопытство.
Он повернул большого пегого жеребца. Остальные поскакали за ним.
Оказавшись во дворе, Фергюсон мигом слетел с лошади и протянул руки, чтобы помочь Аликс спешиться. И немного дольше, чем следовало, сжимал ее талию. Она промолчала, но все же окинула его негодующим взглядом. Однако тот как ни в чем не бывало улыбнулся, наблюдая, как она берет Фиону за руку и идет к дому.