Плененное сердце

Смолл Бертрис

В тут страшную ночь Яков II, моливший пощадить молодых Дугласов, хорошо усвоил урок, и десять лет назад, получив власть и поощряемый королевой, казнил нескольких членов семьи Ливингстон и сломил их силу. Однако семейство Дугласов, главой которого ныне стал Уильям, старший сын Толстяка, представляло куда более сложную проблему. У графа Дугласа были огромные владения на границе. Но, обнаружив, что он ведет изменнические переговоры с англичанами и заключил союз с лордом Островов.

Яков II призвал графа в Стерлинг и приказал принести новую клятву верности шотландским королям. Уильям Дуглас отказался, и после двух дней бесплодных усилий Яков II потерял терпение и ударил графа кинжалом

в горло, хотя перед тем, как явиться в Стерлинг, граф Дуглас потребовал гарантий своей безопасности, поэтому убийство это считалось нарушением средневекового кодекса чести. Так что Яков II поспешил переселить беременную жену в епископский дворец в Сент-Эндрюс и, не гнушаясь прямым подкупом и наградами, постарался привлечь графов на свою сторону. И, учитывая то обстоятельство, что новый граф Дуглас, брат Уильяма, полный жажды мести, прибыл под стены Стерлинга с большим войском и сжег город дотла в назидание королю, который уже ретировался из Стерлинга, действия последнего внезапно показались всем вполне разумными. Очевидно, Дугласы за слишком короткое время стали чересчур могущественными, и это всех пугало.

Яков II пошел войной против Дугласов. Он стал систематически обстреливать стены замков Дугласов из огромной пушки, купленной у дяди жены, герцога Бургундского, и привезенной из Эдинбурга. Джеймс, девятый граф Дуглас, потерпевший поражение в битве при Аркинхолме, бежал в Англию. Один из двух его братьев погиб в этой битве, а второй был взят в плен и казнен.

В то время в Англии разразилась война Алой и Белой розы, и Джеймс Дуглас стал искать счастья у Сторонников Йорков. Король Шотландии, однако, решил поддержать Ланкастеров и показал себя достойным преемником отца, вновь провозгласив страну царством закона, Он создал своей властью несколько новых графств: Роутс, Мортон, Эрролл, Маришал и Аргайл. И только потом, уладив внутренние дела, занялся внешними — в частности, договорился о браке старшего сына Якова с Маргаритой Датской.

В 1460 году разразилась новая война. Яков II решил помочь союзнику, королю Генриху VI, осадив замок Роксбур, которым правил губернатор, ставленник Йорков. На Роксбур всегда претендовали обе Страны, но со времен Дэвида II Шотландского, правившего сто лет назад, замок был в руках англичан, В то лето шотландцы вернули Роксбур, заплатив за победу гибелью своего короля. Снова наступила эпоха регентства, когда от имени Якова III стала править его мать.

Хотя в Северном нагорье царили беспорядки, в остальной части Шотландии, благодаря королеве Марии и епископу Кеннеди, было спокойно. Даже на границе никто не воевал, если не считать регулярных набегов с обеих сторон.

А тем временем Малькольм продолжал домогаться Аликс, и той становилось все труднее ему противиться, хотя после жизни в доме Уоттесонов она чуралась мужчин. Она ничего не чувствовала к мужу, потому что совершенно его не знала. И ей очень хотелось бы дружить со свекром, но когда тот стал преследовать ее, ощущала одно лишь отвращение. Она была не настолько наивна, чтобы считать, что все браки так же идеальны, как супружеская жизнь ее родителей. Но существует ли та неуловимая иллюзия, которую называют любовью? Сможет ли она ее найти? Или то, что она внезапно испытала к Малькольму Скопу, — всего лишь обычное вожделение? И почему при первом взгляде на него у нее так сильно забилось сердце? Почему прикосновение его губ к ее губам, руки к руке лишило ее сил и наполнило желанием? Желанием чего?!

С самой ранней весны лэрд ухаживал за Аликс в надежде уложить в свою постель. Но по какой-то самому ему неясной причине не хотел ее торопить. Когда настанет момент, ее желание должно быть столь же глубоким, как у него.

Они

ежедневно катались верхом в компании Фионы, а летом брали с собой хлеб и сыр и пировали на склонах холмов, среди цветущего вереска. Как-то, когда девочка заснула на одеяле, ее спутники прилегли поблизости, и Аликс почти не испугалась, когда Малькольм склонился над ней. Наоборот, улыбнулась ему.

— Небо синее-синее, — мечтательно протянула она. — В Англии такого не бывает.

— Я хочу тебя, — тихо сказал он и, нагнув голову, коснулся губами ее губ.

— Знаю, — так же тихо ответила она. — У меня совсем нет опыта в любви, но я была бы круглой дурой, если бы не поняла, не почувствовала, что вы питаете ко мне, господин.

— Тогда почему… — начал он.

— Я боюсь, — просто ответила Аликс. — Что, если я не сумею угодить вам?

— Не могу представить, что я остался бы недоволен тобой, и клянусь, что смогу ублажить тебя, — откликнулся лэрд и стал целовать ее, обводя губы кончиком языка, словно требуя, чтобы они раскрылись, и когда Аликс послушалась, язык глубоко проник в ее рот, нашел ее язык и стал ласкать.

Ее впервые целовали так страстно. Это возбуждало. И Аликс, охваченная жаром, выгнулась всем телом, смело отвечая на ласки. Она запустила пальцы в его густые черные волосы и тихо запротестовала, когда он поднял голову. Но он прижал ладонь к ее губам, заставив замолчать.

— Тише, ягненочек. Позволь мне делать все, что я хочу. И обещаю, ты об этом не пожалеешь.

— Фиона… — напомнила Аликс.

— Я ее не разбужу, — пообещал он и, улыбаясь в ее зеленовато-карие глаза, медленно расстегнул маленькие роговые пуговицы на куртке из оленьей кожи, подаренной им и Фионой Аликс на день рождения.

Та нервно наблюдала, как он распутывает завязки ее камизы, раздвигает вырез и любуется обнаженной грудью.

— Господи, — пробормотал он, — ты само совершенство! Само совершенство.

Аликс покраснела, потому что до сих пор ни один мужчина не любовался ее грудью, и его комплимент удивил ее.

Лэрд продолжал смотреть на округлые холмики, запоминавшие два спелых персика. Соски были маленькими, цвета темных розовых бутонов, и затвердели под его пылким взглядом. Он осторожно погладил упругое полушарие, и от этого прикосновения Аликс затрепетала.

— Не бойся, я не похож на него, — тихо сказал Малькольм, — И никогда не причиню тебе боли. Просто хочу любить тебя, как должен любить мужчина женщину. Нежно и с безбрежной страстью. Ты не должна бояться меня и моих ласк.

Он снова нагнул темную голову, поцеловал ее сосок и стал лизать его, медленно обводя языком.

Аликс едва слышно вскрикнула.

— Ну, тебе хорошо?

— Я никогда не думала… — начала она и тут же заверила: — Да, милорд. Очень.

На этот раз он воздал должное другой груди, и Аликс вздохнула от наслаждения. Ее запах — или это аромат цветущего вереска? — наполнял его ноздри и пьянил растущим желанием. Он чувствовал, как его плоть растет и твердеет, но при этом понимал, что сейчас не время: ведь его дочь спит всего в нескольких ярдах от них.

Наконец он заставил себя поднять голову и завязал камизу.

— Мы не может зайти дальше в присутствии Фионы. Но будь уверена, Аликс Гивет, я жажду уложить тебя в свою постель. У меня никогда не было постоянной любовницы, но, думаю, ты хочешь меня так же сильно, как хочу тебя я.

— Но что, если я разочарую вас в постели, господин? — снова спросила Аликс.

— Я покажу тебе, какое наслаждение можно получить от близости. А ты, в свою очередь, подаришь мне наслаждение своим прекрасным телом. Ты никогда не разочаруешь меня. Я могу только надеяться на то, что не разочарую тебя.