Плен сердца
Шрифт:
— Да, верно, — Элиана поставила красную галочку. — А вот здесь, — она перевернула страницу, — ошибка в спряжении глагола.
— Удивительно, как вы замечаете такие мелочи, — восхитился Гилберт.
— Когда-то я сама делала подобные ошибки, — улыбнулась Элиана. — Поэтому хорошо их помню.
Они работали молча несколько минут, пока Гилберт не решился заговорить:
— Элиана… могу я спросить кое-что?
— Конечно.
— Ты… счастлива сейчас? — он поднял глаза, и в них читалась искренняя забота. — Правда счастлива, а не просто стараешься быть
Элиана отложила перо и задумалась.
— Да, — наконец ответила она. — Впервые за долгое время я чувствую, что живу, а не существую. Не идеально, не безоблачно, но… правильно.
— Рад это слышать, — Гилберт улыбнулся. — Ты заслуживаешь счастья. И я рад, что рядом есть люди, которые это понимают.
— Мы все заслуживаем, — мягко сказала Элиана. — И я рада, что ты тоже нашёл своё место здесь.
Гилберт кивнул, и они вернулись к проверке тетрадей, но в воздухе повисло что-то новое — не просто дружба, а глубокое взаимопонимание, рождённое временем и общими переживаниями.
***
Гилберт вышел из учебных покоев в приподнятом настроении — разговор с Элианой согревал душу. Он шёл по коридору, машинально перебирая в кармане сложенное письмо. Это было короткое послание от брата Элианы — тот писал, что скоро навестит сестру, и просил передать, что скучает. Ещё вчера Гилберт заметил, как Элиана невольно вздрагивает, когда к ней подходит дежурный курьер с очередной стопкой писем. Он знал: официальная почта замка тщательно проверяется старшим камергером — тот считал своим долгом “фильтровать” корреспонденцию, чтобы “не тревожить миледи пустяками”. Несколько раз Элиана получала письма с помятыми краями и едва заметными следами воска на печати — кто-то явно вскрывал их прежде, чем они попадали к адресату.
“Она заслуживает получить весточку от брата без чужих глаз”, — подумал Гилберт.
Он пообещал доставить письмо лично, минуя официальную почту замка: он знал, что та проверяется, а в письме брат упоминал кое-что личное — свои планы приехать неожиданно, чтобы сделать Элиане сюрприз.
У боковой двери, ведущей к кухонному двору, Гилберт замедлил шаг. Здесь было меньше стражи, и он надеялся незаметно передать письмо служанке Марте — та часто общалась с Элианой и могла передать послание незаметно. Он огляделся: стражников поблизости не было.
— Марта! — тихо окликнул он, заметив фигуру в тёмном платье у колодца. — Марта, подождите!
Служанка обернулась, и Гилберт поспешил к ней, доставая из кармана сложенный лист.
— Пожалуйста, передайте это миледи Элиане. Очень прошу, незаметно…
Но не успел он договорить, как из-за угла вышли двое стражников в тёмно-синих мундирах с гербом замка. Впереди шёл сержант Борвик — коренастый мужчина с жёсткими усами и шрамом над левой бровью. За ним следовал молодой Рейф, едва ли старше Гилберта, но уже перенявший от старшего привычку хмурить брови при виде “простолюдинов”. Борвик грубо схватил Гилберта за плечо.
— Что тут происходит? — рявкнул он. — Опять ты, конюх? Почему слоняешься у стен замка?
— Я… я просто хотел передать
— Письмо? Через служанку? — второй стражник, помоложе, насмешливо хмыкнул. — Думаешь, мы тут не знаем, какие письма ты носишь? Может, там заговор против лорда?
— Да нет же! — Гилберт вспыхнул. — Это от её брата! Просто весточка…
Старший стражник резко дёрнул его к себе:
— Убирайся, деревенщина! — его голос звучал угрожающе. — Ещё раз появишься у стен с какими-то бумажками — высечем! Понял?
Он оттолкнул Гилберта так, что тот едва не упал. Марта испуганно отступила в сторону, делая вид, что не имеет к происходящему никакого отношения.
— Да, понял, — Гилберт сжал кулаки, стараясь не выдать обиду. — Ухожу.
Он попятился, не отрывая взгляда от стражников, затем повернулся и быстро зашагал прочь. Внутри всё кипело: несправедливость, унижение, злость на собственную беспомощность. Но больше всего — тревога за Элиану. Она так ждала вестей от брата… За поворотом Гилберт остановился, прислонившись к холодной каменной стене. Глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках.
Затем осторожно разгладил смятое письмо, спрятал его обратно в карман и тихо, но твёрдо произнёс:
— Я вернусь. Я не брошу её.
В голове уже рождался новый план: завтра рано утром он пойдёт к дальним воротам — там обычно дежурит старый Торин, который всегда относился к нему терпимо. А если не получится — найдёт другой способ. Главное — не сдаваться.
***
Тем временем Элиана, закончив проверку тетрадей, подошла к окну. Вечернее солнце золотило крыши замка, а в саду слуги уже зажигали фонари. Она улыбнулась, вспоминая прогулку с Виктором — как легко было с ним говорить, как спокойно на душе.
“Может, я действительно готова к этому приёму”, — подумала она, разглаживая складки платья.
В дверь постучали.
— Войдите, — отозвалась Элиана.
На пороге появилась Марта, слегка запыхавшаяся, с корзиной свежих полотенец в руках.
— Миледи, — служанка присела в поклоне, — я хотела спросить, какие платья вам подготовить к приёму? И ещё… — она замялась, — простите, что отвлекаю, но тут приходил Гилберт. Хотел что-то передать, но его остановили стражники.
Элиана нахмурилась:
— Стражники? Что случилось?
— Не знаю точно, миледи. Видела издалека — они его прогнали. Он выглядел расстроенным.
Внутри у Элианы всё сжалось. Гилберт никогда не стал бы тревожить её по пустякам. Если он пытался передать что-то лично…
— Спасибо, Марта, — она постаралась говорить спокойно. — Я разберусь.
Когда служанка вышла, Элиана подошла к столу и села, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Что могло быть в том письме? Почему Гилберт не воспользовался обычной почтой? И почему стражники так грубо обошлись с ним? Она вспомнила, как Гилберт смотрел на неё сегодня — с искренней заботой, без тени зависти или обиды. И поняла: она должна ему помочь. Должна разобраться, что происходит.