Плен сердца
Шрифт:
— Здесь так тихо, — прошептала она, замедлив шаг. — Даже птицы поют как-то по-другому.
— В этом лесу они знают, что их не потревожат, — Виктор остановился рядом, вглядываясь в глубину чащи. — Сюда редко кто заходит — разве что лесник да охотники раз в месяц. — Он указал вперёд: — Вон там, за тем поворотом, начинается самая старая часть леса. Там и стоит дуб, о котором я говорил.
Они свернули за поворот, и перед ними открылась небольшая поляна, окружённая вековыми деревьями. В центре, раскинув могучие ветви, стоял
— Вот он, — Виктор подошёл ближе, провёл ладонью по шершавой коре. — Ему, должно быть, больше двухсот лет. Я помню, как отец показывал мне его в детстве и говорил, что этот дуб видел ещё прадеда нашего нынешнего короля.
— Он… величественный, — Элиана подошла и тоже коснулась ствола, ощутив под пальцами грубую текстуру. — Как будто сам лес говорит с тобой через него.
— Именно так я и чувствовал в детстве, — Виктор улыбнулся. — Тогда мне казалось, что в каждом дереве живёт дух, а этот дуб был их королём.
Элиана рассмеялась:
— А жуки в банках были его придворными?
— Разумеется, — он тоже рассмеялся. — Целый совет министров из жуков-носорогов и жуков-плавунцов.
— И белка, укравшая их, — коварная интриганка, свергнувшая монарха?
— Именно! — Виктор шутливо склонил голову. — Я даже сочинил тогда целую историю о её заговоре.
Элиана прислонилась к стволу, глядя вверх, на крону, где солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры.
— Как же хорошо здесь… — она закрыла глаза на мгновение, вдыхая аромат смолы и влажной земли. — Я почти забыла, каково это — просто быть где-то и ни о чём не думать.
В памяти всплыл образ: она держит за руку маленького мальчика с растрёпанными волосами и веснушками на носу. Он тащит её за рукав, показывая на бабочку, а потом вдруг замирает, заворожённо глядя на жука, ползущего по коре дерева.
— Когда мы с братом гуляли в лесу, он всё время находил что-то удивительное, — тихо сказала Элиана, открывая глаза. — То гнездо птицы, то гриб необычной формы… Ему всего девять, а он уже такой любопытный.
Виктор улыбнулся:
— Похоже, он унаследовал вашу наблюдательность.
— Скорее, это я у него научилась замечать мелочи, — Элиана улыбнулась в ответ. — Но с тех пор, как меня привезли в замок… мы редко видимся. И даже письма пишет не он сам — ему помогает мама.
— Должно быть, он очень скучает по вам, — заметил Виктор.
— Да, — она вздохнула. — И я по нему. Иногда мне кажется, что его непосредственность и умение радоваться всему — это то, что мне сейчас нужно больше всего.
— Это и есть свобода, — тихо сказал Виктор. — Не в отсутствии обязанностей, а в умении на время их отпустить. — Он сделал шаг ближе, но не слишком: — Хотите, я покажу вам ещё одно место? Недалеко отсюда есть небольшой родник. Вода в нём ледяная, но удивительно
— Да, — Элиана открыла глаза и посмотрела на него. — Очень хочу.
Они двинулись дальше, теперь уже по едва заметной тропе, протоптанной животными.
Лес становился гуще, тени — длиннее, но воздух оставался тёплым и ласковым. Где-то вдалеке стучал дятел, а под ногами шуршали опавшие шишки.
— Знаете, — Элиана вдруг остановилась, глядя себе под ноги, — когда я была маленькой, мы с братом часто убегали в лес за нашим домом. Там росли дикие яблони, и мы собирали плоды, пока нас не хватились.
— Звучит как настоящее приключение, — Виктор замедлил шаг, давая ей договорить.
— Так и было, — она улыбнулась воспоминаниям. — Мы прятались в кустах, делили яблоки пополам и строили планы на будущее. Тогда казалось, что всё возможно.
— А сейчас? — осторожно спросил он.
Элиана подняла глаза:
— Сейчас я начинаю верить, что это не так уж далеко от истины. Что некоторые мечты всё ещё могут сбыться. Даже если путь к ним оказался длиннее, чем мы думали.
Виктор кивнул, понимая, что она говорит не только о детских играх.
— Путь всегда длиннее, когда идёшь один, — сказал он. — Но если рядом есть кто-то, кто готов идти вместе… он становится легче.
Они вышли на небольшую поляну, в центре которой, среди мха и папоротников, бил родник. Вода струилась по гладким камням, образуя крошечный ручей, а вокруг росли ландыши — последние в этом сезоне.
— Вот и он, — Виктор присел у источника, зачерпнул воды в ладони. — Попробуйте. Она здесь особенная.
Элиана опустилась рядом, повторила его движение и поднесла воду к губам. Та оказалась ледяной, кристально чистой, с едва уловимым металлическим привкусом.
— Действительно, — она подняла глаза, улыбаясь. — Как будто сама земля говорит с тобой.
— Или напоминает, что жизнь течёт, — добавил Виктор. — И что даже в самых тёмных лесах всегда найдётся родник, дающий силы идти дальше.
Она посмотрела на него — долго, внимательно, без прежней настороженности, но с новым, глубоким пониманием.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что показали мне это место. За то, что… даёте мне время. И за то, что говорите со мной не как с леди, а как с человеком.
— Потому что вы и есть человек, — просто ответил он. — Со своими страхами, мечтами и воспоминаниями. И это делает вас особенной.
Они помолчали, слушая, как журчит вода, как шелестят листья над головой. Где-то вдали прокричала иволга, а солнце, поднявшееся уже высоко, заливало поляну тёплым светом.
— Нам, наверное, пора возвращаться, — неохотно произнесла Элиана. — Скоро обед, а я ещё не проверила тетради учеников.
— Конечно, — Виктор поднялся, протягивая ей руку. — Но мы можем приходить сюда снова. Если захотите.