Племя
Шрифт:
— А почему они не делали этого раньше?
— Делали, — покачал головой Найл. — Делали. Просто мы этого не видели. Мертвые жуки вываливались за борт, и собратья подъедали их потом, вместе с захваченной добычей. А чем по-твоему они так долго занимались у нас за кормой?
Флагман величественно прошел под всеми парусами мимо коричневой жучиной свалки, и Нефтис весело помахала рукой стае на прощание.
Водомерки нагнали флотилию примерно через час, но их уже ждали. На этот раз в коричневую стаю стреляли не только братья под командой Навула, но и арбалетчики Поруза. Центром свалки оказалось
Все, о чем Найл молил сейчас Богиню — это чтобы шестилапые не появились со стороны Юлук. Высокая покровительница пошла навстречу своему Посланнику: жуки попытались поживиться кораблем шерифа. Непонятно как, но северянин сумел опять подбить пятерых водомерок. Возникла шумная драка, вскоре оставшаяся далеко позади, и больше коричневое пятно вблизи флотилии не появлялось. Возможно, морские хищники наконец-то насытились, а может, единое существо по имени Стая поняло, что пожирает самое себя.
— Четыре дня прошло, Посланник, — напомнила Назия, кивнув в сторону корабля Юлук. Правитель не понял, в чем дело, и морячка пояснила: — Четыре дня под парусом идем, никаких накладок. Вот уж не думала, что в такой далекой глуши найду хозяек на мореходные корабли.
— По прямой идем, с попутным ветром, — полол плечами Найл. — Ничего сложного. Или я чего-то не понял?
— Ветер сместился на четверть горизонта, правитель, — довольно улыбнулась командующая. — Вы просто не заметили. Именно потому, что все прошло гладко и спокойно. Они почти правильно подтянули углы и ветер взяли. Такое ощущение, что эти дикарки чувствуют море. Как волна всегда находит для себя единственно верное направление и высоту, так и они находят свой парус и крен для самого быстрого движения. Две хозяйки, два корабля.
— Ты хочешь сказать, что сможешь вернуть флотилию домой в полном составе? — наконец-то понял морячку Найл. — Так ведь я не против. Только ты тоже не забывай: как бы ты ни любила свои фрегаты, но семя Великой Богини дороже их всех вместе взятых.
— Рябь мельтешит.
— Что? — опять не понял слов хозяйки корабля Найл.
— Рябь мельтешит, — повторила морячка. — Такое бывает, когда под мелкие волны встречное течение идет. Так и перед устьем городской реки в тихую погоду бывает, и перед Ближней речкой в Дельте. Значит, берег близко.
— Рыба ловится?
— Ловится, — настала очередь удивляться Назии. — А что?
— Обычная?
— Рыба как рыба. — Плохо. Если все как всегда, значит влияния семени нет. Неужели опять промахнулись?
— Я пошлю впередсмотрящего на мачту, — сделала странный вывод женщина. — Пора искать землю.
Спустя десять минут макушку мачты оседлал Кирнук. Еще через четверть часа впередсмотрящие появились и на малых кораблях. Похоже, новоявленные хозяйки кораблей старались во всем подражать флагману, даже не совсем понимая смысл своих действий. Однако именно на корабле Поруза моряк на мачте внезапно замахал руками и радостно завопил:
— Земля-я!!!
Поначалу восторга глазастого моряка никто не поддержал, но вскоре Кирнук тоже признал:
— Земля впереди. Похоже на маленький остров. По курсу немного правее.
— Рулевой, нос направо не торопясь, — немедленно откликнулась Назия.
— Прямо
— Нос прямо, — кивнула морячка.
— Странная земля, — сообщил моряк, ловко соскользнув по мачте вниз. — Не настоящая какая-то.
— А что с ней такое? — подступила Назия.
— Стрекоз нет, — сообщил сзади Найл.
— Точно! — встрепенулся Кирнук. — Нет стрекоз! И чаек нет. Обычно задолго до берега в небе носиться начинают.
— Хоть что-то, — усмехнулся правитель. — Хоть такая странность, и то хорошо.
Флотилии пришлось идти под полными парусами еще два часа, прежде чем темная черточка у горизонта стала заметна с палубы. С первыми же признаками сумерек командующая приказала лечь в дрейф и выбросить за борт якоря. Близость суши напомнила ей о мелях, рифах и скалах.
Экипажи с интересом наблюдали за выскальзыванием якорных канатов. Кое-кто из воспитанников северянина успел заключить пари: достанет дна или нет? Но вот выхлестнулась последняя петля, и флагман клюнул носом вниз: якоря грунта не достали.
Очередное утро команды встретили с нездоровой нервозностью. Надежды на то, что экспедиция наконец-то достигла цели путешествия проникли в души каждого человека, жука и смертоносца.
Паруса поднялись на мачты сразу, как только на волнах стали различимы алые искры восходящего солнца.
Скрипнули мачты, натянулись угловые канаты, форштевни вспенили воду. Десятки глаз вперились в горизонт в ожидании берега.
Однако час проходил за часом, черточка постепенно превращалась в выступ, в прямоугольный дом на расстоянии считанных километров, в высокий прямоугольный дом.
Поначалу людям казалось, что обедать они будут на твердой земле, и они тянули сперва до полудня, потом еще чуть-чуть, еще, пока не стало понятно, что на море вот-вот опустятся новые сумерки. Единственным утешением обманутым путешественникам стало то, что на этот раз выброшенные за борт якоря легли-таки на дно и надежно застопорили корабли на месте.
Люди ждали берега, они успели истосковаться по твердой почве под ногами, возможности избавиться от ощущения бездонной пропасти под ногами, пропасти, над которой они парят благодаря хрупкой скорлупке — но в которую в любой момент могут рухнуть. Они хотели развести костер: погреться у огня, поесть горячей пищи, вытянуться во весь рост, не боясь, что голова упрется в мягкий плетеный фальшборт, а ноги свалятся со скамьи. Они уже видели берег — но только самую высокую его точку. Люди ждали, когда рядом с высокой скалой, оповестившей их о близости земли, появятся кроны деревьев, выступы холмов, желтый песок пляжей.
Новый день принес им надежду на скорый отдых — рядом с прямоугольником первого замеченного дома из-за горизонта выглянули острые кончики, пологие овалы, странные вертикальные штрихи. Правда, на этот раз Назия не поддалась всеобщему настроению и отдала распоряжение об обеде в обычное время. И оказалась права: отдавая в сумерках якорь, моряки могли во всей красе любоваться выступающими высоко в небо силуэтами, но земли под ними все еще не различали.
— Мы никогда не доберемся до берега, — потихоньку начинали шептаться гребцы. — Это край мира… Он манит к себе, но до него невозможно доплыть.