Плавни
Шрифт:
— Я читал, Зинаида Дмитриевна, когда курсантом был, «Войну и мир», «Анну Каренину» и «Воскресение».
— А говорите — ничего не читали. Ну, тогда я дам вам «Тараса Бульбу».
— Тоже читал. Очень понравилось. Дайте мне, если есть у вас, «Мертвые души» — начал читать, да не кончил, досрочный выпуск помешал…
— А Пушкина и Лермонтова читали?
— Читал… В лазарете, в Орле… врач один давал. Люблю читать, когда время есть, а вот писать почти не умею: что ни слово, то и ошибка.
— Хотите,
— Наталка учится?
— О, она у меня прилежная. Книги запоем читает.
— Вот она какая, а мне не сознается. То–то она меня все к вам отсылает.
— Это я ее просила прислать. У меня к вам один вопрос есть.
— Говорите.
— Скажите, Андрей Григорьевич, вы Сухенко хорошо знаете? Он как–то мне говорил, что вы с ним друзья.
— Волки в степи с ним друзья, а не я, — вырвалось горячо у Андрея. Зинаида Дмитриевна вздрогнула и побледнела.
— За что, за что вы его так?..
Андрей увидел слезы на ее глазах,
— Простите, Зинаида Дмитриевна, за грубость. Вы его… вы дружите с ним?..
— Может быть. Вы что–то плохое про него знаете, да?
— Почти ничего.
Андрею стало жаль учительницу. Он не выдержал ее молящего взора и встал. «Надо же было ей с таким негодяем встретиться!» — подумал Андрей. Он не знал, что ему теперь делать, и стоял перед учительницей молча и смущенно.
— Простите, Зинаида Дмитриевна, но я не знал, что вы его друг, иначе я не сказал бы вам этого. Рассказать же больше я не могу… да и нечего.
Она тоже встала.
— Вот видите, вы сами говорите что нечего. Вы его,
очевидно, не любите потому, что он был офицером?
— Может быть… Прощайте.
Андрей протянул учительнице руку. Она грустно улыбнулась.
— До свидания. Пришел, расстроил и уходит… Заходите, будем заниматься.
Андрей вышел на улицу и вытер рукавом черкески лоб.
— Фу, как в баке побывал!..
Он вспомнил, что не взял книгу, но лишь махнул рукой и, сев в тачанку, поехал в ревком.
2
В ревкоме Андрея ожидал фельдъегерь из Ейска с секретным пакетом.
Андрей принял пакет, сел к столу и стал читать. По мере чтения лицо его все больше бледнело, а под левым глазом судорожно забилась синяя жилка. Дочитав бумагу до конца и перечитав внимательно вновь, он с отвращением отшвырнул от себя. Потом бросился к телефону.
— Гарнизон! Да, да, дайте гарнизон! Позовите сейчас же Хмеля. Это ты, Семен? Немедленно приходи в ревком. Скорей! Сейчас же!..
Через несколько минут в кабинет вбежал Хмель. Позади него встали четверо казаков с винтовками. С улицы и со стороны двора доносились стук копыт и звуки отрывистой команды.
Хмель бросился к Андрею.
— В чем дело? Что с тобой? Я думал, что у тебя Сухенко,
Хмель движением руки отпустил бойцов. Потом подошел к Андрею.
— Э-э, брат, да на тебе лица нет!
Андрей взял со стола полученную бумагу и протянул ее Хмелю.
— Читай.
Хмель читал медленно, шевеля губами. Время от времени он вздыхал и ругался. Дочитав до конца, повернулся к Андрею и хриплым голосом, но внешне спокойно проговорил:
— Стало быть, меня обвиняют в бандитизме, а тебя — в формировании банд, — под видом гарнизона, — и в сочувствии генералу Врангелю. А цена нам, выходит, одна… обоих к стенке… Не иначе, как этот Сухенко зробил?
— Сухенко или кто другой, а ехать надо.
— Обоим?
— Нет, один поеду.
— Почему — один? Ведь мы оба сняты с работы и
отзываемся в Ейск. Мне приказано сдать дела начальнику сухенковской конвойной сотни, а тебе — просто явиться в Ейск. А там нас, наверно, арестуют.
— Ну, знаешь, я не Ейском на работу прислан. Примешь от меня ревком и смотри… дел без меня никому не сдавай, слышишь?
— Слышу.
— Собрание коммунистов проведешь сам. Роту организуйте немедленно. После собрания собери бюро ячейки и объясни там все. Если я через двое суток не вернусь, шли верного человека в Ростов с письмом к председателю Бюро ЦК… Письмо я сейчас напишу, — Андрей подошел к столу и, наклонившись, начал писать.
— Гарнизон держи в боевой готовности. Расследование по делу об убийстве хорунжего закончил?
— Почти.
— Кто убил?
— Свои, сухенковские… И, полагать надо, — по приказанию Сухенко. Или хорунжий слишком много знал и был опасен, или для провокации его кокнули, чтобы свалить дело на наших ребят.
— Сообщи об этом немедленно Ростовской Ч К. Материал пошли с комвзвода Кравцовым. Дай ему для охраны несколько хлопцев.
Андрей кончил писать.
— Запечатаешь письмо сам. Ну, прощай… Будь осторожен! За Сухенко следи в оба. Если возвратится комиссар бригады, расскажешь ему все и поступишь в его распоряжение.
— А если Сухенко вздумает разоружить гарнизон?
— С боем отступай по направлению Кущевки.
3
Тщедушный, с рассыпанными по всему лицу веснушками парень с отчаянием отложил в сторону ручку.
— Я же вам говорю, что председателя сегодня не будет. Понимаете, не будет! А ты, сосунок, не горячись. Я ведь тебя спрашиваю, где мне его найти. Дело у меня такое, что ждать нельзя.
Андрей снял бурку и бросил ее на стол. Парень хотел обидеться, но, взглянув еще раз на Андрея, заметил орден Красного Знамени, приколотый выше чеканных газырей, и кривую вызолоченную саблю. Он резко изменил тон.