Плавни
Шрифт:
Лица Бабича и Хмеля сразу прояснились.
— Мы только по чарке, Андрей Григорьевич. Тебе налить?
— Нет уж, мы с Наталкой лучше молока выпьем. Верно, Наталка?
— Верно, дядя Андрей.
Наталка уселась рядом с ним и налила ему и себе по чашке молока из большого глиняного кувшина.
«Красивая дивчина! — подумал Андрей, незаметно посматривая на Наталку. — В глаза глянешь, — голова кружится».
Во двор въехало двое всадников. Наталка выбежала на крыльцо и прикрикнула на собаку.
— Глядите–ка,
— Ночью одного командира моего застрелили… Бывшего хорунжего Грицая…
Бабич свистнул.
— Было за что?
— Значит, для кого–то было, — ответил угрюмо Сухенко и взглянул на Андрея.
— Ты кого подозреваешь?
— Твоих гарнизонцев. Должен тебе заявить, Андрей,
что твой начальник гарнизона натравливает своих казаков на моих командиров. Я не удивлюсь, если в эту ночь еще несколько командиров перестреляют.
Хмель крикнул:
— Брехня!
— Молчи! — бросил на него сердитый взгляд Андрей. Сухенко полез в карман и, достав лист бумаги, сложенный вчетверо, подал Андрею.
— Вот официальное заявление. Требую немедленного расследования. Копию послал в отдел.
Андрей взял заявление, пробежал его глазами. Вынув карандаш, написал что–то на углу, потом передал бумагу Хмелю.
— На, Семен. Сегодня же произведи самое тщательное расследование и найди убийц. Аресты можешь сделать как в своем гарнизоне, так и в бригаде.
У Сухенко дернулась верхняя губа.
— Я не позволю производить аресты в моей бригаде!
— Тогда мы вряд ли сможем найти убийц. Запомни: если расследованием будет установлена виновность некоторых твоих командиров, я арестую их и отправлю в Ростовскую ЧК.
— А, ты так?!
— Не грози, Сухенко. Ты ведь меня не первый день знаешь.
— Ты тоже не грози, Семенной. С огнем шутишь!
Хмель запальчиво бросил:
— Мало тебе под Новороссийском бока помяли, еще хочешь? И… вот что, Сухенко, получил приказ, выполняй: чтоб в два дня очистил район от своего полка.
— Что, мешаю тебе грабить хуторян?!
Все встали, Сухенко с перекошенным от злобы лицом схватился было за рукоятку маузера, но овладел собой и быстро вышел из кухни, хлопнув дверью. Хмель бросился к полевому телефону, проведенному от гарнизона, но Андрей крикнул:
— Не дури, Семен!
— Вот собака! — удивленно протянул Бабич, кивнув на дверь.
— Не собака, хлопцы, а волк! — поправил Андрей.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Днем вместе с ветром налетела гроза.
Андрей, только что отпустивший начальника продотряда, посмотрел на часы. Было четверть пятого. В шесть — собрание всех коммунистов станицы. «Надо пообедать», — подумал Андрей, но вспомнил, что обещал Наталке заехать сегодня к учительнице. Он позвонил и приказал подать тачанку.
Зинаида Дмитриевна, единственная преподавательница двухклассной школы, построенной во время войны для детей иногородних, жила в небольшой комнатке при школе — одноэтажном кирпичном здании с большим садом.
Молодая, худощавая, с подвижным лицом и вьющимися светло–каштановыми волосами, она была бы красивой, если б не нижняя, немного тяжелая челюсть. Большие серые глаза Зинаиды Дмитриевны смотрели на людей смело и вызывающе, если с ней спорили или ссорились. Но когда ее за что–нибудь хвалили, серые глаза смотрели растерянно, а на губах появлялась детски застенчивая улыбка.
В ее комнате, обставленной скромно и скупо, очень много места занимали книги. Они загромождали этажерки, лежали на полках, установленных в стенной нише, и на подоконниках двух окон.
Андрей с минуту осматривался и лишь после вторичного приглашения хозяйки сел на стул. Зинаида Дмитриевна, видя, что гость не знает, с чего начать разговор, заговорила первая.
— С вашей стороны очень любезно, Андрей Григорьевич, что вы навестили меня.
Андрей взглянул ей в лицо и почувствовал, что его неловкость исчезла.
Ему показалось, что он уже давно знаком с этой девушкой со смелыми глазами и милой застенчивой улыбкой.
— Я приехал к вам, Зинаида Дмитриевна, по просьбе Наталки. Вы хотели меня видеть?
— Очень. Я так много о вас слышала.
— От кого?
— От Наталки и от станичников. Ведь вас знают даже ребятишки.
— Я вам не помешал?
— Нисколько. Мне немного нездоровится, лежать надоело, читать тоже.
— У вас целая библиотека.
— Вы любите книги?
— Читать–то я люблю, да мало приходилось…
— Заходите ко мне, я вам буду давать книги.
— Спасибо.
— Что вас интересует?
— Выберите сами, Зинаида Дмитриевна, я ведь почти ничего не читал.
— Вы не притворяйтесь таким неуком, Андрей Григорьевич, я слышала вашу речь на площади. Замечательная речь!
Андрей посмотрел на нее недоверчиво: он не знал, шутит она или говорит серьезно.
— Какая уж там речь… — он стал рассматривать корешки книг на этажерке.
— Я вам дам пока «Войну и мир» Толстого, хорошо?