Планеты Магды
Шрифт:
Триста лет подряд это сходило нам с рук. Даже если погибал межеватель, следом вешали девушку. Но появился ты…
- Значит, она защищала свою жизнь! – не вытерпел Никита. – Я так и думал.
- А ты сам рискнул бы ответить за свои грехи?
Никита промолчал.
Всё встало на свои места. У аборигенов нет фотоаппаратов: цивилизация разрушена давно. А те из них, кто доживали до сотни лет, уже не могли помнить лица девушки. Они вряд ли вообще чего-нибудь помнили, кроме самой легенды… Наверное…
Замкнутый круг! Пограничники и пограничницы на всякий случай занимались жертвоприношением! Во имя всеобщего блага убивали человеческое существо, вызвавшее и них подозрение!
И очередная жертва вдруг стала…
– У меня был шанс всё исправить, - сказал Никита и понял, что его уже не слышат.
Межеватель спал рядом с врагом, будто Никита стал его единственным другом. А может быть, именно так теперь и обстояли дела.
А та, что внешне походила на Магду, шла теперь в сторону женского форта. Мужского же форта уже не существовало…
Как ни странно, но, похоже, на Магду сделало ставку само Мироздание! Или Никита чего-то не знал.
Когда-то в детстве он читал, что выжить в подобной ситуации возможно, если идешь по дороге чести.
По дороге чести Никита ещё не ходил. А там, как на канате… Если дрогнул, ступил шаг влево - смерть. Шаг вправо – смерть…
Пришло время испробовать.
Сколько прошло часов, Никита не знал: сбилось привычное восприятие мира. Картина бескрайней степи перед глазами стала смазанной, будто потекла.
Кромешная темнота мгновенно окутала окрестности - в черном небе высветились тысячи светящихся дуг. Задул такой ветер, что пришлось пригнуться к земле, чтобы не упасть.
Через пару минут из-за темного горизонта, как чертик из табакерки, выскочило Светило. Мгновенно озарив всё вокруг и ошеломляюще быстро прочертив дневную дугу за какую-нибудь минуту, оно исчезло за пологими холмами равнины.
Прошла очередная пара «темных» минут - всё повторилось!
В глазах начало рябить от мельканий местного Солнца. Небо затянуло серым, мутным, дергано колышущимся потоком несущихся, как истребители, облаков.
- Просыпайся! – Никита тряс главного пограничника за плечи, как погремушку. – Некогда спать! Тут такое творится!
Тот с трудом разлепил глаза и на пошатывающихся, полусогнутых ногах побрел к своему гнедому. Шквальный ветер норовил сбить его с ног.
- Зачем разбудил? Торопишься умереть?
Голос гиганта был глух, словно шел из подземелья. На его коротко стриженой макушке торчал клок седых волос. Под ним - понурые плечи и потухший взгляд.
- Ты поседел.
Закинув ногу в стремя, межеватель обернулся.
- Ты
Времени на церемонии не осталось совсем. Никита рискнул обратиться с просьбой к бывшему врагу.
- Я должен с нею встретиться. Нужен конь.
Пограничник бережно провел ладонью по растрепанному загривку гнедого друга - тот скосил коричневый глаз и доверчиво потянулся к хозяину.
- Зачем?
- Тебе лучше не знать.
Никита поймал отрешенный взгляд. Глаза межевателя были пусты, будто ранее прятавшаяся за ними душа выгорела.
- Я с тобою. Мне терять уже нечего.
Сегодня он выглядел лет на сорок, не меньше. И это не иллюзия…
Жесткие складки появились у ощеренного рта, а между бровей обозначился глубокий зигзаг, придававший лицу жутковатое выражение.
Никита потрогал собственную, ставшую жесткой, как щетка, шевелюру.
- Сколько, по-твоему, мне лет?
- Под сорок. Если не больше… - Помертвевший взгляд межевателя двигался следом за Светилом, снова «падающим» за горизонт. – Что происходит? Планета начала быстрее вращаться?
Никита усмехнулся:
- Вряд ли… Изменить законы Мироздания не так-то просто. Это иллюзия!
- Какая иллюзия?
– удивился пограничник.
– За прошедший день я только и успел, что подойти к коню!
Именно таких подарков Никита ожидал от Магды. Или не от неё? От того, кто стоял за её спиной… Так кто же стоял за ее спиной?
- Нам пора!
Могучий красавец гнедой с трудом вынес двоих. С натягом закусывая удила, он бешеным галопом мчался к женскому форту.
Пока под копытами коня пролетали нейтральные земли, «озверевшее» Светило раз двадцать прочертило по небосклону.
У лесополосы, перед прямой дорогой к форту, не оказалось привычных покосившихся ворот. Их обугленные остатки валялись в глубоком кювете.
Как только миновали лесную тропу, проложенную для женского караула, и перед глазами открылась выкошенная поляна с избушками, конь замер в испуге. Он захрипел и попятился назад, едва не сбросив своих седоков.
Никита соскочил с седла - ладонями прикрыл гнедому глаза.
Светило в очередной раз выскочило из-за горизонта, предоставив взору поляну с полуразрушенными и сожженными избушками.
Пара десятков бешено вращающихся серых смерчей, не превышавших высотой человека, с немыслимой скоростью, словно молнии, разрезали на части пространство между домами. Их хаотичное движение заполняло собою всю поляну.
С каждой секундой маленьких смерчей становилось всё больше. В итоге они слились в один общий ураган, который иногда с приглушенным свистом и писком докатывался до Никиты, даже прикасался к его плечу, но в долю мгновения отступал.