Планета Афон. Дева Мария
Шрифт:
После повторного набата, подождав ещё с пару минут, стало окончательно ясно, что в этот райский уголок нам дорога заказана. А так хотелось прикоснуться к этой благодати, посидеть на лавочке у крыльца, прогуляться по небольшой лужайке, что раскинулась перед домиком, ощутить себя причастным к подвижнику, почувствовать умиротворение и покой.
Дверь каливы неожиданно отворилась, из неё выглянул старче, который настолько искренне обрадовался нам, примерно как робинзон Крузо, неожиданно причалившему пароходу Подойдя к калитке, он откинул с неё резиновое кольцо, наброшенное сверху, каким закрывалась калитка и в Кутлумуше, и жестом пригласил нас войти.
Поднялись на крылечко. Слегка пригнувшись, чтобы войти в дверь, мы оказались в тесном тёмном коридоре. Впереди виднелся светлый проём – видимо та комната была обиталищем этого отшельника, но старче повёл нас направо, и мы оказались в отшельнической церкви.
Размером церквушка будет примерно как спальное ложе царицы Клеопатры. Низкий потолок, алтарь отгорожен деревянным иконостасом с царскими вратами и одной дверью, «охраняемую» благородным разбойником. По стенам хаотично висит множество икон, вдоль стен от иконостаса помещаются только две стасидии, ещё по одной стоят по обе стороны входа в церковку. В одной из этих старинных стасидий, перебирая чётки, молился старец Паисий. На её спинке укреплена чёрная вязаная материя, а над стасидией портрет прославленного старца.
Архимандрит Софроний (Сахаров) высказал такую мысль: «Благодать приходит в то сердце, которое исстрадалось. А пока сердце не настрадалось, оно не может быть вместилищем благодати. Человек не может её принять, так как ему ещё кажется, что он сам по себе кто-то». Или преподобный Нектарий Оптинский: «Только лишь когда человек познает собственное всецелое ничтожество до конца, Господь сможет сотворить с ним что-то великое». «Ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» [Мф. гл.23;8].
Для Слова не существует времени. Произнесённое вчера или пережившее тысячелетия, оно останется истиной, если сказано по благодати Божией. Тот же старец Паисий никогда не был писателем, все его слова и поучения были записаны кем-то или взяты из писем.
А разве не истина, сказанное игуменом Нектарием: «Пока человек думает, что он может что-то построить на собственном основании, он не даёт строить Богу Познание этого происходит опытным путём. Самое интересное состоит в том, что ощущение человеком своего ничтожества не принижает его, а даёт возможность человеку стать гораздо выше себя самого, перерасти себя. У нас же часто присутствует неправильное понимание: самоуничижение, самопринижение воспринимается как отказ от того достоинства, которое Бог дал человеку».
Пока мы прикладывались к иконам, старче, улыбаясь, молча, как бы приглядывался к нам и вдруг неожиданно спросил: «Русия? Ортодокс?» Не знаю, как он догадался, если по-русски не знает ни слова, да и мы за всё время не произнесли ни одного. Скорее всего, потому что именно наших соотечественников притягивает подвижничество, просвещённые европейцы святостью считают поклонение золотому тельцу. Если ты успешен в жизни, значит святой.
Как было бы здорово, если бы можно было отслужить здесь Литургию, причаститься, даже просто помолиться, прочитать акафист старцу Паисию! Но нас ждут великие свершения, да и время не подходящее для Литургии. Прости нас, святый старче, моли Бога о нас неразумных.
Секунды таяли с неумолимой быстротой, поэтому нам задерживаться было противопоказано. Никита выразительно взглянул на часы, старче понимающе кивнул и мы подались к выходу. Старичок всё кивал нам вслед
Побывать в каливе старца Паисия дорогого стоит. И вот Божиим Промыслом мы оказались в том месте, где подвизался преподобный, куда к нему приходило велие множество паломников, а то и просто богомольцев. Ведь чем больше узнаёшь о житии святого, тем больше проникаешься любовью к человеку Божьему. А если это твой современник, с которым общались ныне живущие, твои знакомые братья и сестры, то воистину проникаешься вдвойне.
Тепло попрощавшись со старцем и выйдя за калитку, мы ускорили шаг, поскольку наметили обширную программу и не хотелось бы её ломать. До мостка шли притихшие, как бы в некоторой растерянности, или каждый из нас по своему переваривал полученную благодать. Нас не оставляло некое чувство нереальности происшедшего, как будто мы побывали на другой планете. Впрочем, мы сейчас и пребывали на другой планете под названием Святая Гора.
На этой планете нет ощущения времени, всё живое находится вне времени. Разве дозволено утверждать, что старец Паисий почил о Господе, а не пребывает сейчас с нами, не молится за нас грешных? Мы только что побывали в гостях у живого Паисия, освобождённого от врагов.
Никто из нас не решался произнести ни единого слова, боясь разговором нарушить и спугнуть наполнившую нас благодать. Лес закончился, и нам вдруг открылся русский деревенский пейзаж: поляна, посреди которой стояли несколько стогов сена, огороженные подломившимися корявыми жердинами. На поляне, расцвеченной клевером и одуванчиками, паслись мулы. Мы явственно ощутили, что здесь нет не только времени, но и пространства. Да, да, да – мы в России! Сейчас, вот за тем поворотом мы окажемся на обрывистом берегу Великой реки…
Глава II
«Святой Николай».
Один мужчина уверовал в Бога и решил креститься. Но конфессий много, какую выбрать? Сначала решил пойти к протестантам-баптистам, пошёл, пообщался. Все приветливые такие, песни поют, хвалят друг друга, книжку подарили. Понравилось, одним словом.
Потом пошёл к католикам. Там всё так торжественно, орган играет, все на скамеечках удобно сидят, пастор так грамотно вещает, люди вежливые. Решил стать католиком.
Но чтобы наверняка убедиться в правильности своего выбора, решил напоследок зайти в православный храм. Там народу куча, храм маленький, душно, тут толкнули, там замечание сделали, что не так свечку ставит; тут наругались, что шапку не снял в храме, и всё в таком духе. Задумался он крепко… и решил стать православным. А на вопросы друзей отвечал: «С ними Бог! Без Него они бы так долго не продержались!»