Пламя у границ империи

Бадевский Ян

К обеду заработали тучеразгонители.

Над Змеиными Кварталами и отчасти над Альпикой образовались просветы, но их быстро заполняли новые клочья серости, так что дождь в историческом районе шёл с перерывами, что раздражало ещё больше.

Я въехал в ворота арендованной виллы Строгановых без четверти три и сразу обнаружил приметы скорого отъезда. С обратной стороны дома виднелся кузов огромного грузовика, почти автопоезда. Сделав перекрытия прозрачными, я понял, что идут лихорадочные сборы. Големы и живые грузчики

перетаскивают картонные коробки, деревянные и пластиковые ящики, аккуратно складируют всё это в фургоне. Возле гаражей тоже происходила суета — два или три автомобиля готовились к отъезду. И всё это — несмотря на дождь.

— Добрый день, ваше благородие, — чинно поклонился дворецкий на входе. — Его Светлость изволит принять вас в оранжерее восточного крыла.

Это что-то новенькое.

Никто не замечал за герцогом тяги к растениеводству.

Появившаяся из недр особняка служанка провела меня через солидный холл в полутёмную галерею, по которой во время своего первого визита в дом я мог выйти на открытую террасу. Но, боюсь, сегодня погода настолько отвратительная, что на террасе будет зябко и неуютно. В моей усадьбе, например, воду из бассейна Бродяга слил, а саму чашу зарастил плиткой за ненадобностью. Ещё и полноценный навес организовал вместо хлипкой маркизы.

За угол мы сворачивать не стали, а продолжили свой путь через галерею, миновали просторную гостиную, спустились на пару ступенек, достигнув сквозной арки и остановились у высоких стеклянных дверей. Судя по всему, раздвижных.

— Я доложу о вашем визите, — служанка сдвинула одну из створок и скрылась в тёпло-влажном тропическом заповеднике. Через минуту мне разрешили войти.

Сразу скажу, не зря я сдал осеннюю штормовку с капюшоном дворецкому и остался в футболке. В оранжерее очень тепло, хотя две или три оконных секции были открыты, и внутрь проникал неумолчный шум дождя.

И да, шумно.

Ливень, отступивший под напором тучеразгонителей, отвоевал свои позиции и с удвоенной силой забарабанил по стеклопакетам… Ну, я бы сказал, даже не оранжереи, а полноценного зимнего сада, в который было проведено отопление. Два скоса над нашими головами превратились в залитые дождём плоскости, почти водопады.

Всюду — экзотические растения.

Карликовые пальмы, фикусы, рододендроны, эвкалипты…

Герцог стоял спиной ко мне, задумчиво созерцая дождь. В голове почему-то крутилась услышанная ещё в прошлой жизни песня про непогоду из старого советского фильма.

— А не хотите ли чего-нибудь горяченького? — поинтересовался герцог, оборачиваясь. Я увидел в его руке дымящуюся кружку. Ноздри уловили аромат какао. — Я могу распорядиться.

— Спасибо, — качаю головой. — Нет настроения.

— Я вас понимаю, барон, — Строганов сделал глоток из чашки.

— Куда-то собираетесь? — я сделал неопределённый жест, подразумевая грузчиков на заднем

дворе. — Или вознамерились обнести хозяина виллы?

Строганов хмыкнул:

— Нравится мне ваше чувство юмора, господин Иванов.

— Здорово. Большинство полагает, что у меня его нет.

— Глупцы, — новый глоток. — Впрочем, если хотите знать, я съезжаю. Вместе с семьёй и полезными в хозяйстве вещами. Так что наш договор касательно тренировок Ани считайте выполненным. Я видел, как она дерётся, и вполне доволен результатом.

— Искренне рад это слышать.

— Девочке нравились ваши встречи, и она грустит, — продолжил герцог. — К сожалению, я не могу подвергать свой Род опасности. Вы в курсе сложившейся ситуации.

— Думаете, Халифат прорвётся в Черноморье?

— Почём знать, — Тимофей Савельевич равнодушно пожал плечами. — Они этого хотят. А я не любитель гадать на кофейной гуще. Если есть возможность, существует и опасность.

— Ну, вы не привязаны к конкретной территории, — заметил я, приближаясь к собеседнику. — И вам тут особо нечего терять.

— Сказал человек, живущий в домоморфе, — хмыкнул Строганов.

— У меня есть земли, гвардия, слуги и помощники.

— Пустили корни, — грустно произнёс герцог. — В приграничье.

— Не одобряете.

— Личный выбор каждого, — глоток из кружки. — Я бы так не поступил, но я — не вы. Впрочем, я пригласил вас не столько для прощания, молодой человек, сколько по делу. Если доживёте до декабря, конечно.

— Съезд Вольных Родов?

— Да, он состоится, как и запланировано. Предварительные даты — с десятого по одиннадцатое декабря. Я передал ваше согласие коллегам, поставил вашу кандидатуру на голосование… И остаётся чистая формальность. Съездить в Екатеринбург.

— Меня же ещё не одобрили.

— Это неважно, — отмахнулся герцог. — Я предвижу, что проблем с этим вопросом не возникнет.

— Будет официальное приглашение?

— Его доставит курьер. На днях. Опять же…

— … чистая формальность, — закончил я герцогскую мысль.

— Зрите в корень, — допив какао, Строганов поставил чашку на прозрачный журнальный столик. На оргстекло попало несколько капель дождя из распахнутой настежь секции. Оттуда же веяло холодом и сыростью. — Надеюсь, скоро увидимся.

— Я тоже на это надеюсь, Ваша Светлость. Провожать не надо, я помню дорогу.

Запоминание дорог — это часть моей профессии.

* * *

С Аней я пересёкся совершенно неожиданно, когда девушка спускалась в холл со второго этажа.

— Привет! — на лице блондинки расцвела радостная улыбка. — Мне передали, что ты приехал. Уже уходишь?

Виновато развожу руками:

— Дела. Боюсь, если сейчас не выехать из центра, придётся покупать вёсла. Город превращается в Венецию.