Пламя у границ империи

Бадевский Ян

Аня спустилась в светло-голубой фланелевой рубашке и такого же цвета джинсах, на её ногах были кроссовки. Белые. Ещё одна примета скорого отъезда. Насколько я помню в повседневной жизни блондинка предпочитает красивые платья.

Дочь герцога остановилась передо мной, её голубые глаза смотрели с лёгкой грустью, но в них всё ещё теплилась искра надежды. Она поправила прядь волос, выбившуюся из-за уха, и слегка наклонила голову, словно пытаясь найти слова. Как бы невзначай взяла меня за руку.

— Ты… ты ведь не забудешь о нас, правда? — тихо спросила девушка, её голос едва слышно перебивался монотонным рокотом

дождя за стенами виллы. — Даже если мы уедем… ты будешь помнить?

Я сдержанно кивнул, стараясь не выдавать ни тени эмоций. За две тысячи лет я научился держать дистанцию, даже если внутри что-то ёкало. Аня была всего лишь ребёнком, пусть и с аристократическими корнями. Её чувства — временные, как и всё в этом мире.

— Ты оставила след, — сухо ответил я. — Но не стоит придавать этому слишком много значения. Жизнь длинна, люди приходят и уходят.

Она слегка сжала губы, словно пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— Я… я хотела тебе кое-что сказать, — начала она, но тут же запнулась, словно боясь произнести слова вслух. Её пальцы нервно теребили край рубашки. — Ты был для меня не просто учителем. Ты… ты стал для меня важным. Больше, чем я могла себе представить.

Я почувствовал лёгкое раздражение. Эмоции — это слабость, а слабости я не позволял себе уже очень давно.

— Аня, — сказал я, стараясь говорить максимально нейтрально, — ты молода. Ты ещё встретишь множество людей, которые будут для тебя важны. Не зацикливайся на прошлом. Оно только мешает двигаться вперёд.

Она опустила глаза, её губы дрогнули.

— Я знаю, — прошептала она. — Но это не делает прощание легче.

Я подавил вздох. Дети. Они всегда так драматизируют.

— Ты сильная, — сказал я, стараясь звучать как можно более отстранённо. — И справишься со всем, что бы ни случилось. Ты ведь всегда была лучшей ученицей.

Аня засмеялась, но в её смехе слышались слёзы.

— Лучшей? — переспросила она, поднимая на меня взгляд. — Да ведь ты и не учишь никого, кроме меня и Феди! Ты просто льстишь мне.

— Нет, — ответил я сдержанно. — Я не трачу время на лесть. Ты была целеустремлённой и упорной. Достигла хороших результатов. Это факт.

Аня кивнула, но её рука всё ещё сжимала мою. Она словно не хотела отпускать, словно боялась, что это последний раз, когда мы видимся.

— Обещай, что напишешь, — вдруг сказала она, её голос звучал почти как мольба. — Хотя бы раз. Чтобы я знала, что ты… что ты в порядке. Или позвони, ты же держишь связь с отцом.

Я спокойно посмотрел на неё. Обещания — это цепи, а я не привык связывать себя. Но что-то в её взгляде заставило меня кивнуть.

— Если будет возможность, — ответил я, не давая твёрдого обещания.

Она наконец отпустила мою руку и сделала шаг назад. Её лицо снова стало спокойным, почти невозмутимым, как у настоящей аристократки. Но в её глазах всё ещё читалась боль.

— Тогда… до свидания, — сказала она, её голос звучал твёрдо, но в нём ещё дрожала неуловимая нотка сожаления.

— До свидания, Аня, — ответил я, чувствуя, как холодная пустота возвращается на своё место.

Она повернулась и пошла в сторону лестницы, её шаги были медленными, словно она надеялась, что я остановлю её. Но я знал, что этого делать нельзя. Я смотрел, как она поднимается по ступенькам, пока её фигура не скрылась

из виду.

Дождь за окном продолжал барабанить по стеклу, словно аккомпанируя моим мыслям. Я стоял в холле, чувствуя, как холод проникает внутрь, несмотря на тепло из полыхающего камина.

Прощание — это всего лишь ещё один этап. За две тысячи лет я видел слишком много людей, приходивших и уходивших. Умирающих и погибающих. Аня была просто ещё одной из них. Ни больше, ни меньше.

Я повернулся и направился к выходу, оставляя за спиной шум дождя и воспоминания, которые уже начали тускнеть.

Дворецкий подал мне штормовку и меч-трость.

Когда я сел за руль, вывел спорткар с тихой улочки и влился в поток медленно пробирающихся по городу машин, то первой мыслью было позвонить Бродяге из ближайшего таксофона и вызвать куда-нибудь на проспект Дарвина. Вместо этого я направился в Турецкий Квартал, припарковался у безлюдной кофейни, заказал себе крошечную чашечку обжигающе крепкого напитка и сел у окна, приводя мысли в порядок.

Ночью я влез через Ярика в тактический конструкт, куда накануне был приглашён Барским. Ожидал встретить там ошивающихся князей и прочих вершителей судеб, но понял, что заблуждаюсь. Сон разрабатывался персонально для начальников клановых СБ, а также для руководства внешней имперской разведки, подчиняющейся Медведям. Собственно, Долгоруковы всё это и организовали, причём по максимальному разряду. Мне Ярик потом сказал, что защиту от «левых» морфистов хрен пробьёшь, даже с его навыками и опытом.

Выглядело всё так, словно я попал в дорогой отель с конференц-залом, но большая часть номеров попросту отсутствовала. Стоило подняться на пару этажей вверх, и сновидец оказывался в зоне неопределённости, где двери и помещения распадались на периферии зрения. Первый ярус конструкта состоял сплошь из переговорных комнат, где можно было пообщаться с морфистами-разведчиками, телепатами и представителями СБ Великих Домов. Я попал на брифинг в конференц-зале, там упомянутые личности делились оперативными сводками за минувший день. Меня представили как независимого консультанта из Европы и предоставили вымышленный образ — пенсионера в твидовом костюмчике с видавшим виды кожаным портфелем. С расспросами никто не лез.

Я сидел, внимательно слушал донесения. Просматривал ролики, переданные морфистам телепатически и выведенные на большой белый экран. Для наглядности там даже проектор поставили, что меня немало позабавило.

А вот что меня не позабавило, так это профессиональные действия британцев и Халифата по ликвидации последствий моего вмешательства. Операции теперь планировались более тщательно, сильных одарённых перебрасывали к местам боевых действий чуть ли не с фальшивыми паспортами, а ещё снабжали иллюзионами и артефактами по защите от ментального сканирования. Некоторых удавалось вычислить, других нет. Кроме того, британцы навострились закупать мехов в Евроблоке, доставлять в Халифат по частям, собирать на месте и оперативно транспортировать в Персию. В Каспийском море безраздельно доминировал имперский флот, но с западного и восточного направлений блокировать поставки было нереально. Впрочем и наши транспортные артерии, проложенные через Среднюю Азию, были надёжно прикрыты. Всё это вызывало печальные мысли о том, что противостояние может затянуться на долгие месяцы.