Пламя обжигает
Шрифт:
Гракх ухмыльнулся в бороду. Старым он становится. Ворчливым. Или все дело в погоде? В дожде и холоде?
К тому времени как повозка с Рурком достигла лагеря, тот уже стоял на ушах. Дикари орали так, что казалось - небо просто обязано расколоться и рухнуть на землю. Нового Великого вождя встречали, как мессию, как спасителя. И плевать, что спаситель готовится вести всех их на бойню. Плевать, что даже не в состоянии помахать в ответ рукой, а кровь за телегой нет-нет, а стелется.
В палатку Рурка вносили на руках. С осторожностью, чуть ли не затаив
Вурст уже не реагировал ни на что. Глаза закрыты, тело податливое. Только теперь Гракх рассмотрел, как сильно досталось здоровяку. Наспех намотанные повязки не могли скрыть развороченных кровоточащих ран.
'И в таком состоянии он шел от города...'
По спине пробежала дрожь. Но не от дождя или холода. Зарккан испугался. Слишком нереальным виделось возвращение Рурка к живым. И все же - здесь шаман. Он должен справиться. Уже справлялся.
Шаман забубнил сразу, как только Великого вождя внесли в палатку. Гракх хотел было присутствовать, но его снова вытолкали. Впрочем, палатку покинули все дикари. Шаман отчетливо дал понять, что не желает видеть рядом кого бы то ни было.
Время снова потянулось ожиданием. Зарккан плюхал ногами по грязи, не замечая ни льющейся за шиворот воды, ни отяжелевших от глины ботинок.
Наконец, полог палатки дрогнул и приподнялся. Гракх бросился к нему - отбросил. Шаман стоял на подгибающихся ногах. В глубоко ввалившихся глазах пустота.
– Ты возглавишь Великий исход, - узловатый палец тыкнул зарккана в лоб.
– Мы сделаем, как ты скажешь, а потом уйдем. Так сказал он.
Гракх молчал. Впервые в жизни он не знал, что сказать. Молчали и вокруг. Причем тишина распространялась все дальше от палатки единственного Великого вождя. Шум и крики, еще недавно слышимые с периферии лагеря, исчезли.
– Кто сказал?
– деревянным языком переспросил зарккан.
– Великий вождь Рурк. Мне не удалось его спасти. Но я услышал его последний приказ.
Шаман покачнулся и осел на пол палатки. К нему подскочили, подняли под руки, увели. А зарккан продолжал стоять и пялиться в никуда. Мир дрогнул. Что-то сломалось. Сломалось в собственном сознании Гракха. Он шагнул внутрь палатки. В воздухе все еще стоял запах трав. Рурк лежал на своем ложе.
Спит? Может же такое быть! Спит после лечения. Ослаб. А старый дурак ничего не понял и принял его за мертвеца. Ну, конечно!
Зарркан на негнущихся ногах подошел к вурсту. Крови на полу натекла большая лужа, алым пропиталось и само ложе.
– Чтоб я сдох, Рурк!
– неуверенно позвал Гракх.
– Вставай, - руки дрожали.
– Я же знаю, ты живой. В Фениксе все было хуже. И ты выжил. Чтоб я сдох - тебя даже травили, а ты все равно выжил...
Он коснулся руки здоровяка - холодная. Проверил пульс, сердцебиение - ничего.
Нет!
В глазах защипало. Проклятый дым!
Нет!
Только не сейчас. Этого не может быть! Это несправедливо! На пороге самой победы.
– Великий исход будет продолжен?
–
Гракх обернулся. Перед ним стоял дикарь с перекошенной шрамом рожей.
– Да, - кивнул зарккан. В горле стоял ком, но он заставил себя говорить.
– Мы пойдем на юго-запад. У нас сильный враг.
– Мы будем готовы, - кивнул дикарь и вышел.
– Будете готовы...
– автоматически повторил Гракх.
– Вряд ли.
Некоторое время он просто стоял и молчал. В голове было пусто.
– Надеюсь, Серые домны примут тебя, - проговорил чуть позже, обернувшись к Рурку.
– Чтоб я сдох, если не тебя, то кого еще? А ведь я здесь, как стружка в бороде, - лохматый недомерок среди дикарей. Отличный командир...
Он сел на пол, вытянул ноги.
Сколько прошло времени - не знал. Послышались голоса, в палатку вошли дикари.
– Мы подготовим его к погребению.
Гракху отчаянно казалось, что он где-то недоглядел, недодумал, недоговорил. Что в смерти вурста есть и его вина. Даже сейчас он должен что-то делать, как-то проявлять свою позицию, а не мог. Оказался не готов. Он никогда не боялся ответственности, но что делать сейчас - не знал. Хоронить ли Рурка здесь, вдали от цивилизации, или попытаться доставить его тело в Феникс?
Бесили собственные мысли, медленные и понурые.
И все же он решил позволить дикарям провести погребение. Неизвестно, когда удастся попасть в убежище. Ни к чему издеваться над погибшим. Но место, где навсегда останется лежать вурст, - он обязательно запомнит.
Церемония проходила под вечер. Лагерь, поначалу погруженный в кромешную темноту, начал оживать огненными лепестками. Первый факел загорелся у палатки Рурка, а потом, по цепочке, пламя побежало дальше. Вскоре огонь был везде. Казалось, каждый дикарь держит в руке факел.
Гракх пытался, но не мог понять причин такого уважения дикарей к, в принципе, абсолютно чужому им существу. Существу, которое даже не скрывало, что собирается встать во главе племен лишь с одной целью - повести на смерть. Да. Смерть многих из них необходима, для того чтобы остальным не грозила опасность полного уничтожения со стороны грайверов. Но ведь опасность гипотетическая. По крайней мере, для самих дикарей. Видели ли они грайверов своими глазами? А если видели, то как оценивают их в качестве противников?
Сила! Они ценят лишь силу! Но тогда почему не сожрали его, Гракха? Или просто не прирезали, или не выгнали, на худой конец? Им больше некого бояться, некого уважать. Рурк погиб. Зачем им умирать за него теперь?
Еще днем дикари сходили в город, где прошла последняя схватка, и принесли в лагерь броню своего последнего Великого вождя. Потом они выкопали довольно внушительную яму там, откуда на город открывался наилучший вид. Параллельно с рытьем к месту будущего погребения начали стаскивать камни. Самые разные. Были здесь камни не больше речной гальки и щебенки, были и здоровые булыжники, и валуны, которые доставлялись усилиями двух-трех десятков мужчин.