Пламя над бездной
Шрифт:
Последние слова были сказаны с ускользающей тенью злости, и на картинке с флагмана больше ничего не двигалось, только губы шевелились, плохо синхронизированные со словами. Глимфрель перехватил взгляд Свенсндота и показал на сигнал сбоя на панели связи.
Голос Скритса продолжал:
— Капитан Свенсндот, я отдаю приказ: вся дальнейшая связь с этим неизвестным судном должна каналироваться… Изображение застыло, и больше ничего не было слышно.
— Что случилось? — донесся голос Равны.
Глимфрель издал короткий
— Мы теряем связь с флагманом. Эффективная полоса частот сузилась до двадцати бит в секунду, а последние слова Скритса требовали по крайней мере ста.
Кьет сердито махнул в сторону экрана:
— Отрубите эту штуку!
По крайней мере не придется больше возиться с синтетическими изображениями. И он не хотел слышать последнего приказа Иэна Скритса, потому что догадывался, что это будет.
— А почему не оставить все как есть? — чирикнул Тироль. — Мы могли не заметить разницы.
Глимфрель хихикнул в ответ на реплику брата, но его длинные пальцы затанцевали по панели связи, и на дисплее появились звезды. У обоих дирокимов отношение к бюрократам было одинаковым.
Свенсндот не ответил и посмотрел на оставшееся окно связи. По каналу связи с Фамом и Равной шло широкополосное видео почти без интерпретации.
— Извините, что так вышло. Последние несколько дней у нас куча проблем со связью. Этот шторм на границе зон самый сильный за пару сотен лет: половина всех дисплеев гиперслежения показывают мусор.
— Вы потеряли связь с командованием? — спросила Равна.
— На данный момент. — Он взглянул на Фама. Глаза рыжего все еще были слегка остекленевшими. — Послушайте… мне очень жаль, что так вышло, но Лимменд и Скритс — люди неглупые. Вы сами видите, что их слова имеют смысл.
— Странно… — перебил Фам. — Картинки были странные.
— Вы имеете в виду трансляцию с флагмана?
И Свенсндот объяснил насчет узкой полосы частот и замедлении процессоров корабля вблизи Дна.
— А значит, у них наши изображения должны были быть не лучше. Интересно, что они видели?
Хороший вопрос. Рыжие волосы Фама Нювена, дымчато-серая кожа, певучий голос. Если были посланы такие черты, то вполне вероятно, что на флагмане видели совсем не того человека, которого видел Кьет.
— Нет, постойте. Синтез изображения работает совсем не так, и я уверен, что они вас видели ясно. Понимаете, сначала передается несколько изображений высокого разрешения, которые используются как основа анимации.
Фам смотрел с сомнением, будто не поверил и сейчас намекал Кьету, что неплохо бы обо всем этом подумать. Ну и черт с ним. Объяснение было верным, и нет сомнения, что Лимменд и Скритс видели рыжего в образе человека. Но кое-что все же Кьета беспокоило: изображения Лимменд и Скритса были слишком старыми.
— Глимфрель! Посмотри-ка необработанный поток информации с флагмана. Они нам посылали изображения для синхронизации?
Через
— Нет, капитан. И как только все пошло под нужным шифром, на нашем конце связи шла работа лишь со старыми анимациями из рекламных объявлений. — Они с Тиролем обменялись своим щебетом. — Здесь же ничего толком не работает. Наверное, очередной глюк.
Но, кажется, Глимфрель сам не очень верил своему объяснению.
Свенсндот повернулся к изображению с «Внеполосного».
— Понимаете, канал с Главным командованием полностью зашифрован, там используются схемы, которым я верю больше, чем той, которую мы с вами используем. И я не могу поверить, что это был маскарад. — Но в животе у Кьета поднималась тошнота. Как в первые минуты битвы за Сьяндру Кеи, когда он понял, как их выманили подальше, когда понял, что все, кого он хочет защитить, будут убиты. — Ладно, мы свяжемся с другими кораблями. Проверим положение флагмана…
Фам Нювен поднял бровь.
— Может быть, это и не был маскарад…
Но он не успел договорить, как один из наездников — тот, что на большой тележке, — уже что-то кричал ему. Он перекатился по потолку комнаты, расталкивая людей и пробиваясь к камере.
— У меня вопрос! — Речь из вокодера доносилась искаженная, почти неразборчивая. Щупальца наездника стучали друг о друга так резко, как Кьет Свенсндот еще не слышал. — Мой вопрос: есть на вашем флагмане наездники?
— А зачем вам…
— Отвечайте на вопрос!
— А откуда мне знать? — Кьет постарался подумать. — Тироль, у тебя есть друзья в штабе Скритса. Там на борту есть наездники?
Тироль пропел, заикаясь, несколько тактов, потом:
— Да. В порядке срочного найма — фактически, для их спасения — сразу после битвы.
Наездник безмолвно задрожал. Потом его щупальца поникли, будто увяли.
— Спасибо, — сказал он тихо и отъехал от камеры.
Фам Нювен тоже исчез из поля зрения. Равна дико оглянулась по сторонам, бросила в камеру: «Подождите, ради Бога!» — и перед Кьетом был опустевший мостик «Внеполосного». Где-то на пределе слышимости камеры доносился разговор людей и вокодеров наездников. Потом вернулась Равна.
— Что это все значит? — спросил Свенсндот.
— Н-ничего такого, что кто-нибудь из нас мог бы исправить… Капитан Свенсндот, похоже на то, что вашим флотом теперь командуют не те, кто вы думаете.
— Может быть. — Чертовски на это похоже. — Мне надо это обдумать.
Она кивнула, и они молча посмотрели друг на друга. Так странно: так далеко от дома, после всего, что было, увидеть кого-то такого знакомого.
— Вы в самом деле были тогда на Ретрансляторах?
Свенсндот сам удивился глупости своего вопроса. Но каким-то образом эта женщина была мостом между тем, что он знал и во что верил, и смертельной дикостью нынешней ситуации.