Пламя над бездной
Шрифт:
— Я…
— Неужели он не понимает? Фам не управляет ничем! — Голосовик Синей Раковины сорвался на визг с нелинейными искажениями. — У него есть возможность уничтожать, но это и все! Он нуждается в моей помощи. Он был моим другом. Неужели он не понимает?
Фам понимал. Ох как понимал! Они с Равной не перестали разговаривать. И споры с ним были самой тяжелой частью ее жизни. Иногда это даже не был спор, а что-то, имеющее вид разумного обсуждения.
—
Только по признакам, подобным этой улыбке Равна знала, что Фам Нювен жив и иногда говорит.
— А как же твой богошок? Я видела, как ты часами просто смотришь на дисплеи слежения или пробегаешь материалы библиотеки и групп новостей быстрее, чем может сознательно читать человек.
Фам пожал плечами:
— Он изучает корабли, что нас преследуют, пытаясь понять, какие из них кому принадлежат и какие возможности у каждого из них. Деталей я не знаю. Но самосознание в это время гуляет. — Разум Фама превращался в это время в процессор для программ, которые Старик в него заложил. Несколько часов прострации могли потом дать мысль, достойную Силы — даже этого Фам не мог вспомнить. — Но одно я знаю. Чем бы ни был богошок, это штука очень узкого действия. Он не живой, в некотором смысле он даже не очень умный. В ежедневной рутине, такой, как пилотирование корабля, действует все тот же старый добрый Фам Нювен.
— Но есть и мы, остальные, Фам, — мягко сказала Равна. — Синяя Раковина очень хочет помочь.
Обычно в этом месте Фам замыкался в ледяном молчании — или взрывался бурей ярости. Сегодня он лишь чуть наклонил голову.
— Равна, Равна… Я знаю, что мне без него не обойтись. И я рад, что это так. Что я не должен его убивать.
Пока.
Губы Фама чуть скривились, и Равне показалось, что он может заплакать.
— Богошок не может знать Синюю Раковину…
— Это не богошок. Не он заставляет меня действовать таким образом — я лишь поступаю так, как должен поступать любой, когда столько поставлено на карту.
Эти слова он произнес без гнева. Может быть, есть шанс. Может быть, удастся объяснить…
— Синяя Раковина и Зеленый Стебель верны нам, Фам. Только на Гармоничном Покое…
— Ага, — вздохнул Фам. — Я много об этом думал. Они прибили на Ретрансляторы из Страумского царства. Они уговорили Вриними искать сбежавший корабль. Это выглядит подстроенным, но не сознательно — может быть, подстроенным кем-то, противостоящим Погибели. Как бы там ни было, тогда они были искренни, иначе Погибель знала бы о планете Стальных Когтей с самого начала. А Погибель не знала ничего до самого Вечного Покоя, когда перевербовали Зеленого Стебля. И я знаю, что Синяя Раковина даже тогда не был предателем. Он знал о моем оружии — например, москитных камерах — и мог рассказать об этом остальным.
Равна внезапно ощутила надежду. Он и в самом деле многое обдумал, и…
— Фам, это тележки. Они как западня,
Фам качал головой:
— Это не только тележки. Погибель приложила руку и к конструкции самих наездников — по крайней мере в некоторой степени. Иначе я не могу себе представить, как бы так гладко прошло переключение Зеленого Стебля.
— Д-да. Это риск. Очень малый риск по сравнению…
Фам не шевельнулся, но что-то в нем, казалось, отдалилось от нее, отвергая поддержку, которую она могла бы предложить.
— Малый риск? Мы не знаем, а ставки очень высоки. Я иду по канату. Если я не задействую сейчас Синюю Раковину, флот Погибели вышибет нас из космоса. Если я дам ему делать слишком многое, если я ему доверюсь, какая-то часть его может нас предать. А все, что у меня есть, — это богошок и пачка воспоминаний… которые могут оказаться самой большой в космосе подделкой. — Последние слова Равна едва расслышала. Он посмотрел на нее взглядом одновременно и холодным, и страшно затравленным. — Но я буду пользоваться тем, что имею, и собой, кем бы я ни был, Рав. Как-нибудь я собираюсь добраться до мира Стальных Когтей и доставить богошок Старика к тому, что там есть, что бы оно ни было.
Прошло еще три недели, и предсказания Синей Раковины сбылись.
В Среднем Крае «Внеполосный» выглядел вполне здоровым зверем; даже поврежденные гипердвигатели сдавали медленно. Теперь из корабля всюду вылезали программные ошибки. Большей частью они не были связаны с затеями Фама. Финальные испытания в свое время произвести не удалось, а без них никакая придонная автоматики «Внеполосного» не могла считаться надежной. Но ее отказы усугублялись отчаянными «поправками» Фама к системе безопасности.
В библиотеке корабля был исходный код для общей автоматики вблизи Дна. Фам несколько дней приспосабливал его к «Внеполосному». Во время его установки на мостике были все четверо. Синяя Раковина пытался помочь, а Фам подозрительно исследовал каждое его предложение. Через тридцать минут после начала этой работы раздались приглушенные звоны из главного коридора. Равна могла бы и не обратить внимания, но она никогда не слышала на борту корабля ничего подобного.
А Фам и наездники реагировали почти панически: космонавты не любят непонятных ударов ночью. Синяя Раковина бросился к люку и ткнулся в него ветвями вперед.
— Я ничего не вижу, сэр Фам.
А Фам быстро пролистывал диагностические дисплеи — они шли в смешанном формате, перемежаясь с новыми установками.
— Есть тут кое-какие предупреждения, но…
Зеленый Стебель пыталась что-то сказать, но уже вернулся Синяя Раковина и быстро говорил:
— Не верю я этому. Такие вещи должны давать изображения, детальный доклад. Что-то крупно испортилось.
Фам секунду смотрел на него и снова повернулся к диагностике. Прошло пять секунд.