Пламя Луны

Горовая Ольга

Вихрь закружился вокруг их группы, она все же не смогла сдержать гнева и раздражения. Девушка сжалась внутри. Селена привлечет внимание, получит еще один элемент узора. Будь они все прокляты! Молнии заискрились в потоках воздуха, но никто, кроме них пятерых, не увидел этого. Вихрь затянуло пламенем, на какой-то миг их окружила призрачная пылающая воронка, и исчезла, скрывая проявление ее слабости.

Он стал сильнее, гораздо сильнее, чем Селена помнила его. Но зачем кашим сделал это? Не поздно ли выполнять свои обязанности?

Все присутствующие настороженно замерли. Селена

позволила себе обернуться и окинуть стоявших за ней взглядом. Килим смотрел на нее. Подозрительно, внимательно, но… неуверенно. Неужели уловка кашима удалась? Неужели Конклав не поймет, что произошло?

К их группе, застывшей и напряженно переглядывающейся, направлялся Арман. Селена поймала извиняющийся взгляд Колина, но не ответила на него. Девушка видела, недоумение на лице Измиля, и отдаленное понимание в карих глазах Армана, листер мог быть проблемой, он может раскрыть ее, пусть и непроизвольно. Наконец, ее глаза встретились с очами Гэрема. Он был невозмутим и непроницаем. Что ж, оставалось надеяться, что ее маскировка удается Селене не хуже.

Арман подошел к стоящим.

–  Что произошло?
– Советник пристально смотрел на Селену, но она не успела ничего сказать. Гэрем выступил вперед, закрывая собой Анри, явно собирающегося что-то говорить.

–  Мы с Колином чересчур обрадовались встрече. Он высказал сомнение в уровне моей силы после стольких лет. Я решил успокоить его. Это была шутка, забава.
– На лице мужчины появилась широкая усмешка, словно он гордился своей шалостью.

Арман внимательно изучил лица всех присутствующих, и не найдя за что зацепиться, кивнул.

–  Ты долго пробыл вне рода, Гэрем, и возможно забыл, что не имеешь права нарушать покой Дочери Луны, тем более что твоя обязанность хранить его. Вспомни все, чему тебя учили. И следуй нашим традициям.
– Невозможно было утверждать, поверил советник этому объяснению, или нет. Селене оставалось лишь надеяться, что проклятый кашим убедил Армана. Это было в ее же интересах.

Гэрем склонил свою темную голову.

–  Приношу свои извинения Конклаву, и, конечно же, Дочери. Я не хотел потревожить ее покой.

Удовлетворенный малым, и не имеющий возможности потребовать большего, Арман кивнул и вернулся к остальным советникам.

Кашим поймал взгляд Селены, и молча предложил продолжить увеличивать расстояние между Конклавом и их группой. Девушка не могла не признать, что это весьма разумно, хоть ей и претила мысль о подчинении еще и ему.

Она отвернулась и пошла дальше. За ее спиной происходило нечто не совсем обычное, но тщательно скрываемое от посторонних глаз. Селена не решилась повернуть голову, чтобы не провоцировать лишнее внимание к ним, но не могла не прислушиваться к звукам. Наконец, они оказались за густой полосой деревьев, окружающих пространство возле холма. Вся группа остановилась. Теперь Селена могла немного ослабить свое внимание. Она повернулась к мужчинам, сгрудившимся сзади, и оперлась на свой мотоцикл, с интересом наблюдая за происходящим. Гэрем навис над Анри, Колин стоял рядом и собирался что-то говорить. Измиль стоял чуть в стороне, пытаясь разобраться в ситуации.

–  Какого черта ты собирался

делать, Анри?
– Колин раздраженно смотрел на листера, но тот молчал, прожигая воина яростным взглядом.

–  Давай, Анри, отвечай. Мне интересно.
– Мягко произнесла Селена. Листер вздрогнул и посмотрел на нее, потом склонил голову.

–  Конклав задал вопрос, я собирался ответить. А ты.
– Он вперился в Колина.
– Позволил этому, - презрительный кивок в сторону Даниила, - обмануть советника. И ты меня спрашиваешь, какого черта я делаю?!

Прежде чем Селена успела напомнить этому умнику, что он не поинтересовался ее мнением о том, что собирался сделать, к ее удивлению, вмешался Измиль. Он окинул Анри язвительным взглядом.

–  Ты забываешь о своем месте, Анри. Ты - листер Дочери. Ты обязан подчиняться только ей. Ты сам предложил себя Конклаву. Если забыл, я могу напомнить, как это происходило. И какие доводы ты приводил в свою пользу.

О, как интересно, сколько новых подробностей она узнала за сегодняшний вечер.

Что же еще скрывают от нее Конклав и воины? Может у них еще и бои были за почетное звание ее листера? Селена внимательно следила за разыгрывающимся перед ней представлением. Было очевидно, что Измиль преследовал свою цель во всем этом.

Но в чем была эта цель? Точнее, в чем еще, помимо того, что девушка вполне могла себе представить. Она осмотрела других участников. Колин смутился, значит что-то знал об этом. Дан… кашим слушал этот разговор с не меньшим интересом, нежели сама Селена.

Очевидно, расценив ее молчание как позволение творить все, что ему вздумается, Анри начал наступать на Измиля, впервые получив возможность отомстить последнему за все недавние обиды.

–  Я прекрасно отдаю себе отчет в поступках, Измиль. И помню, что моей обязанностью, по решению Конклава, является оберегать Дочь Луны. И в чем же, по-твоему, я не преуспел?

Оберегать… Сильно много это слово могло значить. Селена напряглась. Анри не мог быть Оберегающим, просто не мог. Но никто из сили"нов не произносил этого слова просто так. И, судя по удивленному взгляду Колина и леденеющему взору Гэрема, не одна она так думала.

–  Кем ты возомнил себя, глупец?
– Прогремел Гэрем. Он был взбешен непроходимой тупостью этого воина.
– Какой статус приписываешь себе? Что ты знаешь об Оберегающих?

Но Анри не так легко было запугать, он смело встретил напор зеленых глаз Гэрема.

–  Уверен, что больше тебя, отверженный. Конклав решил, кем мне быть, и я буду с честью выполнять порученное мне дело.

–  Порученное дело?
– Даниил сощурил глаза, рассматривая этого упрямого, и ничего не понимающего в происходящем, воина. Он видел, что Колин полностью согласен с ним, и вполне может поддержать, если тот решит вбить этому листеру урок.

Очевидно, собственное поражение на этом пути все еще кололо воина.
– Оберегающий не получает свое задание, он живет этим. Им невозможно стать по поручению. И Конклаву это известно лучше, чем кому-либо. Ты совершил ошибку, неправильно истолковав указ. Будь ты Оберегающим, первый бы встал на поддержку того, что я сказал Арману.