Пламя Луны
Шрифт:
Да, у них была серьезная цель, да, она была Дочерью. Но, никто не мог помешать ей быть собой, рядом с ним. Никто теперь не смог бы подавить характер самой Иллии, пусть и ошлифованный сдержанностью Селены.
– Я пойду сама.
– Как пожелаете, почтенная.
– В низком голосе мужчины она услышала такую же усмешку, которая переливалась в ее хриплом голосе.
И они продолжили свой путь в полной тьме, не видя даже, куда идут, ориентируясь лишь на знания и опыт Даниила.
– Я была уверена,
– Отложив десятый, просмотренный ею за последние часы, фолиант, девушка потянулась, разминая затекшие мышцы.
Даниил усмехнулся, рассматривая любимую в бледном, холодном свете отблесков шара, зависшей над ними, молнии.
– Мы ищем неизвестно что, в бесконечном количестве страниц. Не очень веселое занятие, малыш. Потому, я и не звал тебя раньше.
– Он нежно коснулся ее щеки, отбрасывая пряди, выбившиеся из косы, за спину.
– И все-таки, я буду считать это приключением.
– Усмехнулась Иллия, радуясь уже тому, что не испытывала пока слабости. Еще раз, посмотрев на улыбку мужчины, она протянула руки к следующему свитку. Даниил последовал ее примеру.
Знаки и символы уже теряли свое значение перед ее, утомленными длинным поиском, глазами. Казалось, что все их попытки бессмысленны и безуспешны. Она уже хотела отложить и этот документ, так и не просмотрев до конца, когда, одна из страниц скользнула под ее пальцами, перелистнувшись и знакомые, кинжалом врезанные в память, символы, ощерились на Хранительницу с пожелтевших страниц.
Тонкий палец уперся в начало описания обряда Обладания, и теплое дыхание Оберегающего всколыхнуло платиновые пряди. Ей не нужно было говорить Даниилу. Он ощутил, как запнулось ее дыхание, почувствовал, как сильнее забилось его собственное сердце.
Две пары глаз внимательно всматривались в строчки символов, опускаясь все ниже, просматривая описание. Но, перед внутренним взором обоих, стоял не желтый лист с коричнево-красными надписями, а поляна и жертвенный стол, где эти символы они чертили кроваво-красным цветом, своими руками и силой вырезая их на белом фоне кожи предателя… …Нажим кинжала, порыв ветра - и полумесяц Матери выступает на груди мужчины, просвечиваясь белизной ребер и пульсируя сокращением сердца жертвы.
Полыхание жара и полумесяц расплывается, округляясь, обзаводясь стрелой Отца, однако не несет в себе силы, нанесенный лишь для обмана. Мужчина еще молчит.
Такую боль он приучен терпеть.
Поворот, отблеск стали в лучах Луны, крик жертвы, маленькая молния, скользящая по острию - и начертание силы проступает на коже живота, глубоко врезаясь в мышцы, вскрывая полости. Кровь стекает струей, но ветер управляет ею, а колебания жара изменяют поток…
Шаг за шагом, узор за узором, они идут по воспоминаниям той ночи, присоединяя узор на кожи Анри, покрывая в мыслях им кожу предателя, сливая и смешивая начертания, и…
Селена взрывается криком в сознание Иллии. А наследница кричит вслед за ней, обхватывая голову руками. Она не ощущает уже, как Даниил подхватывает ее, не давая упасть на грубый камень пола, не чувствует, как Оберегающий прижимает ее к себе.
Хранительница не слышит собственного крика, не чувствует биения сердца.
Она там… Дочь в Круге, стоит над мертвыми телами своих жертв, рассматривая
Их предали? Или, нет…?
Она не понимает… Они не могут понять…
Боль осознания и… непонимания - обжигает разум…
Ошибка или правильно написанный символ…?
Иллия все сделала верно…
Селена ошиблась…
Кто был неправ?
Откуда у них это знание? Когда они получили его? И кто добавил его в копилку Хранительницы - Иллия или Селена?
Они еще не знают. Но Дочь подавляет боль, призывая покой и холодность Матери.
Им стоит обдумать это. Их предали. В очередной раз. Вот только, кого?…и когда?…
Рывком сев, Иллия ощутила, как закружилась голова, заставляя ее искать опору.
Руки уперлись в атлас покрывал. Она был в их спальне. Даниил сидел на подоконнике, прижав одно колено к груди, рассматривая наступающий рассвет. И Хранительница вспомнила, сколько раз в своей жизни она просыпалась и смотрела на его силуэт, проступающий на фоне окна. С самого раннего детства.
– Что это было, малыш?
– Оберегающий знал, что наследница пришла в себя.
– Где мы допустили ошибку?
– Мужчина спустил ноги, поднимаясь. Он приближался к любимой.
– Чем это грозит нам, Илли? От какой опасности я должен уберечь тебя?
Дочь подняла трясущиеся руки к лицу, прижимая глаза, пытаясь не упустить образы.
– Нас предали, Даниил.
– Хранительница говорила бесстрастно. Но его пламя бушевало за двоих.
– Нас так давно предали. Возможно, еще до рождения. Нас используют. Нам не дают избрать наш путь. Но, я думаю, мы можем изменить это.
Теплая ладонь мужчины обхватила ее щеку, согревая замерзшую от предрассветной прохлады кожу. Но голос кашима, когда он заговорил, был холоден и беспощаден.
– Кто?
– Я не знаю. Но мы выясним, Даниил. У нас нет другой возможности. И очень мало времени.
– Иллия встала с кровати, становясь напротив Оберегающего.
– Приготовления закончены. Тот, кто затеял это все - начал действия. И наш обряд был первым шагом его пути.
– Мальком?
– Даниил обнял любимую, словно пытаясь отгородить от всего мира своими руками. Защитить от любой угрозы своим телом. Только вот, от чего именно он должен был уберечь ее?
– Возможно, но я не уверена в этом.
– Илли положила голову на плечо мужчины, забираясь ладошками под сорочку, пробегая по контурам шрамов. Повторяя узор кончиками пальцам, читая свою метку.
Дочь размышляла, осязанием пытаясь осягнуть мотив. Она не видела, не понимала причины. Но, ярко ощущала следствие.
– Мы допустили ошибку в символе, Даниил. Теперь, я связана с ним.
– Ей не было необходимости уточнять, кто мог легко обнаружить Хранительницу. Девушка почувствовала, как напрягся Оберегающий под ее руками.
– Но, сила, доставшаяся мне - превалирует. Пылающий не имеет и сотой доли того, что имеем ты и я. Не вижу цели. В чем смысл? Да и как он смог бы сделать это?
– Она вздохнула, пытаясь понять то, что ускользало от ее внимания.