Пламя Луны

Горовая Ольга

Даниил наслаждался, наблюдая за тем, как умывается любимая. Ему было интересно все, каждая мелочь, каждое, самое незначительное движение Иллии. Он так долго был лишен этого простого удовольствия. И так боялся упустить что-то. Не заметить столь знакомых привычек, или упустить что-то новое. Вот она откидывает свои волосы, своевольные пряди которых так и норовят подставиться под струи воды, которые девушка с удовольствием зачерпывает в ладони, умываясь. Совсем как в детстве, только тогда, его малышка еще и ругалась с локонами, упрекая платиновые нити, в непослушании и намеренном намокании, дабы

усложнить ее жизнь. Сейчас Иллия не ворчала, лишь раз за разом, отводила волосы легким движением головы.

Не имея сил сдерживаться, мужчина подошел к любимой, обхватывая рукой ее локоны, и удерживая их. Погружаясь лицом в это ароматное облако. Он обнял талию девушки свободной рукой, дразня нежную кожу живота раскрытой ладонью. Иллия улыбнулась, Даниил мог поклясться в этом, и слегка откинулась на него. Мужчина целовал ее затылок и шею, заглаживая языком каждый виток шрамов, словно стараясь исцелить затаившуюся в них боль. Наследница тихонько застонала, и разум начал покидать Даниила, но это не было лучшим выбором сейчас. Иллия не ела больше суток. И Даниил собирался позаботиться о ее здоровье. Помимо этого, она еще не полностью оправилась от отравления, хоть и отрицала свое недомогание, но Оберегающий чувствовал слабость в девушке.

Он оторвался от ее кожи и севшим от страсти голосом прошептал.

–  Извини, малыш, но я серьезно настроен накормить тебя. А такими темпами, мы не доберемся до Хореса в ближайшие двое суток.
– Иллия ответила разочарованным стоном, поворачиваясь к мужчине лицом.

Даниил усмехнулся, подавая любимой полотенце.

–  Давай, Иллия, одевайся. И не искушай меня, малыш, я и так еле сдерживаюсь.
– Мужчина стремительно наклонился и накрыл губы девушки быстрым, подавляющим поцелуем.

Хранительница лишь улыбнулась, когда уже он, застонав, отстранился.

Девушка достала из шкафа очередную черную шелковую блузу. Даниил решил перевести разговор в менее приятное, но более безопасное русло.

–  Я приказал Хоресу сообщить Конклаву о том, что случилось.

Иллия замерла с поднятыми руками, так и не закончив высвобождать подвеску из высокого ворота блузы. Она собиралась всем показать, что сделала свой выбор. Это тронуло Даниила. Мужчина подошел к ней, и разжал вцепившиеся в цепочку пальцы, целую открытые ладошки. Он твердо и уверенно смотрел в расширившиеся от страха и неуверенности глаза любимой. Она еще боялась Конклава. Опасалась, что у нее отберут такое хрупкое, вновь обретенное счастье. Но Даниил не собирался допускать этого.

–  Все будет в порядке, малыш.
– Спокойно произнес Оберегающий, расправляя цепочку на черном шелке.
– Ты помнишь, о чем я говорил тебе утром?
– Девушка кивнула, постепенно возвращая свой контроль.
– Ты моя, Илли. Только моя. И я никому не отдам тебя, любимая.
– Даниил поцеловал девушку в макушку.
– Килим не глуп, малыш. Он знает, что они проиграли эту войну. И Конклав принял мои условия.

Но я хочу, чтобы и ты, и Камень были в максимальной безопасности. А Конклав может помочь мне в этом.
– Даниил недоуменно смотрел, как бледнеет Иллия, и новый ужас затапливает серебро.
– Что такое? Илли, что случилось?

Рука девушки потянулась к

кулону, с силой обхватывая камни. Мужчина уже знал, что этим она пытается отвлечься от тяги к боли. И это дезориентировало. Он не сообщил ей ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. Тем более что мгновение назад наследница почти успокоилась.

Судорожный вздох Иллии еще больше насторожил Даниила.

–  Понимаешь, Даниил…- Хранительница обреченно смотрела в глаза любимого.
– Камня нет…

–  В смысле, малыш?!
– Кашим ничего не понимал. Он же сам принес камень сюда, в ее комнату.
– Что значит - нет, Илли?

–  Вернее, вот то… - Иллия махнула рукой в сторону их тайника.
– Это не тот камень, Даниил. Это лишь прикрытие.

Дочь Луны склонила голову, и тяжело опустилась на кровать, обхватывая голову руками. Мужчина непонимающе смотрел на девушку. А она, словно решившись на что-то, и вновь с силой сжимая кулон, резко вскинула голову и впилась своими глазами в его.

–  Камень Луны, тот, что действительно дает силу, находится во мне, Даниил.

Оберегающий почувствовал как леденеет его сердце, и сжимаются кулаки.

–  Что ты хочешь сказать этим, малыш?
– Его голос был хриплым и глухим.

–  Конклав помещает обломок камня в тело Дочери в конце первого этапа, Даниил, сюда.
– Правая рука Иллии прижалась к грудине.
– Они связывают камень с силой самой Хранительницы.

–  Дьявол!
– Даниил испытал дикое желание убить кого-то, желательно Килима, хотя и Арман устроил бы его.
– Его можно вытянуть, малыш?

–  Не думаю, Даниил.
– Иллия грустно покачала головой.
– Килим говорил, что это убьет меня. Мы с ним связаны теперь, до самой моей смерти. Камень помещается в тело Дочери, и извлекается после ее смерти, чтобы повторить процесс с новой наследницей.

–  А если тело Дочери исчезнет?
– Даниил понимал, что задает глупые вопросы, но он был в растерянности и в ужасе, впервые за десять лет. Если камень и Иллия связаны настолько крепко, и гарруны узнают об этом… Мужчина даже не хотел представлять себе последствия.

–  Тебе известно хоть об одном таком случае, Даниил?
– Улыбка Илли была вымученной и горькой.
– Но это еще не все.

Не все?! Словно этого мало, хотелось кричать Даниилу. Что еще натворил Конклав?

Каким дополнительным образом подверг Иллию опасности. А в том, что это было именно так, кашим не сомневался. Мать не допустила бы в их жизнях ничего хорошего. Зачем облегчать их путь? Ведь за мучениями холодной родительнице наблюдать интересней.

–  Что еще, малыш?
– Мужчина присел на корточки у колен любимой, обхватывая их руками и утыкаясь лицом в черный шелк. Пальцы девушки перестали терзать подвеску и погрузились в его волосы, мягко перебирая темные пряди.

–  Камень имеет свою силу, Даниил. И она независима от моей. Легенда о его бесполезности без моего присутствия - весьма преувеличена. И раса не имеет значения.
– Голос Хранительницы был так тих, что кашим едва слышал ее слова. Но от того, что она произносила шепотом, его охватывал такой ужас и злость, что разум терялся в гневе на их судьбу. О, Мать! Если об этом хоть кто-то узнает!