Пламя Луны
Шрифт:
Его пальцы накрыли ее грудь, и он усмехнулся, слыша как, даже во сне, учащается дыхание девушки. Даниил мягко погладил бархатную кожу, задевая тяжелую подвеску и дикое, темное, первобытное чувство собственника охватило мужчину, поднимаясь из самых глубин его естества. Иллия приняла его предложение. И никто, ни Конклав, ни претендовавшие на ее расположение воины, ни сама Мать не смогут забрать у Даниила любимую.
Злоба волнами расходилась от нечеткой фигуры, затаившейся во тьме у подножия камней Священного круга.
Крисим
– Что ты забыл здесь, несчастный?
– Голос, исходящий от того, кто стоял в тени, заставил Крисима дрожать всем телом. Мужчина моментально ощутил свою беспомощность и полную неспособность защитить себя.
– Меня прислал хозяин, мастер.
– Крисим склонил свою светлую голову.
– Он сообщает, что возникли непредвиденные сложности, но он справится с ними. И через три ночи предоставит то, что обещал вам.
Тьма заклубилась вокруг тени, и Крисим ощутил, как леденеет его тело, как беспомощны и неподвижны все его члены.
– Не тебя я ждал. Но раз так… Видно ты плохо служил своему господину, раз он прислал тебя сюда. Что ж, я готов немного развлечься.
– Пробирающий до самых костей, словно случайно забредшего сюда демона из человеческого ада, смех резанул по нервам Крисима, и мужчина уже не мог бежать, хоть и осознавал приближение своей смерти. Холодный пот покрыл его кожу, когда существо сделало шаг вперед. Но он быстро сменился горячими струйкам крови, бегущей из мучительно болезненных ранений.
Даже Мать не сможет защитить его. Да и не было у Крисима уверенности, что бесчувственная Луна имеет такое желание. Скорее она с удовольствием насладится муками своего сына, безразлично наблюдая за ними с ночного неба…
Спустя несколько часов, темная фигура стояла, любуясь результатами своих забав.
В предутреннем воздухе еще слышались отзвуки душераздирающих криков и воплей его случайной жертвы. Вокруг витал столь желанный и неповторимый солоноватый аромат только что пролитой крови, которой было забрызгано все вокруг. Мало кто смог бы признать в груде освежеванного мяса и костей, бесформенной массой лежащей у его ног, некогда живое существо. Он был мастером своих удовольствий, самым любимыми из которых были боль и мучение.
Что ж, он слегка утолил эту свою жажду. Три ночи… Он подождет… Однако если и в этот раз его обманут, пострадает не только гонец, но и его хозяин. Пробежав длинными изящными пальцами по лезвию ножа и с удовольствием слизнув оставшуюся на них кровь, тень исчезла в самой глубокой тьме, всегда предшествующей рассвету…
Иллия задумчиво, сквозь полуприкрытые веки, рассматривала спящего Даниила.
Мужчина даже во сне не выпускал ее из кольца своих рук. Это было приятно.
Селена лишь хмыкнула в сознании, отрицая необходимость чьей-то поддержки.
Пальцы девушки легко дотронулись до извитых полосок шрамов, покрывающих грудь любимого,
Девушка уже не нуждалась в зеркале. Он был ее отражением. На его коже она смотрела на свою метку. И смирялась с ней. Да, Иллия была Дочерью Луны, но как ни парадоксально - у нее были чувства.
Конклаву не удалось доломать ее. И теперь она должна научиться жить с эмоциями.
Перестать прятать и подавлять, научиться давать им выход. Это было сложно, даже представить себе такое. Страх быть наказанной за малейшую слабину буйным цветом рос в сердце Хранительницы. И легче было самой причинить себе боль, смиряя, нежели открыто выступить против Конклава.
В юности девушка просто не знала, на что способен Конклав, а потому никогда не противилась его наставлениям и управлению. Да и не было у нее в этом необходимости, Даниил всегда оберегал девочку от всего. Когда же мужчина пропал, Иллия просто не видела смысла сопротивляться, и покорно сносила все, что делали Оберегающие во имя Матери.
Но теперь все изменилось. Иллия никогда не была слабой духом. У нее есть за что бороться, и пусть она снова опирается на Даниила, но и сама не дрогнет перед Килимом и другими советниками, во всяком случае - приложит к этому все свои силы.
Она сможет подчинить даже Селену…
Однако и сейчас, лежа в надежных объятиях любимого, Иллия испытывала страх от таких крамольных мыслей. Ей вновь было тяжело дышать, а перед глазами поплыли белые всполохи. Руки сами собой сжались, загоняя ногти глубже в ладони, вызывая боль…, но Иллия смогла остановиться. С неимоверным усилием девушка разжала руки и обхватила трясущимися пальцами кулон, словно черпая в нем силу. Воздух толчками вырывался из ее груди. Ее глаза столкнулись с внимательным и сопереживающим взглядом Даниила. Он знал, что испытывала девушка. Руки мужчины крепче обхватили Хранительницу, а его губы прижались к ее векам, успокаивая, помогая бороться с самой собой.
– Тсс, малыш, тише. Все хорошо.
– Даниил гордился ею, понимая, чего стоит Иллие каждое усилие, каждый шаг из-под опеки Конклава. И то, что она делала это - уже было их победой.
– Ты справишься, Илли. Мы справимся с этим, любимая.
Он погладил ее волосы, откинул со щеки тяжелую прядь. Его палец скользнул по скуле, приподнял подбородок, и губы Даниила накрыли ее уста, забирая страх, даря свое дыхание и свою силу, вселяя уверенность. Он перекатил девушку, накрывая своим телом. Губы, уже напористо, скользнули по шее, дразня, воспламеняя.
– Ты моя, малыш.
– Голос Даниила стал хриплым от чувств, которые переполняли сердце мужчины.
– И я никому не отдам тебя. В какие бы бездны боли или мучений тебя не пытались упрятать, я найду тебя, и выведу на свободу. Обещаю, Илли.
Девушка заворожено смотрела в пылающие глаза любимого, пораженная уверенностью, с которой он говорил. Если бы она могла сказать ему, если бы могла признаться…
Но все мысли улетучились, едва Даниил склонил свою темную голову, накрывая губами ее грудь. Нужда, потребность в его прикосновениях, его ласках, в его теле, овладела Илли. И Хранительница забыла обо всех своих страхах, погружаясь в счастье.