Пламя Дракона

Бейли Робин Уэйн

— Тише, Кэтрин! Это имя нельзя произносить вслух!

— Да, почему же оно не заберется сюда и не расправится с нами здесь? — У Кэти сдавали нервы, она чувствовала себя совершенно беспомощной.

Салит торопливо собрала одежду и перекинула ее через руку. Держа в другой руке тонкий и острый как игла кристалл, она вскарабкалась на уступ, на котором они спали и ели, быстро оделась и села, свесив ноги.

Кристалл сиял у нее в руках. Салит сосредоточилась так, что даже непроизвольно высунула кончик языка, и принялась скрести край

уступа такими движениями, словно точила нож.

Кэти тоже оделась. Кожаная одежда задубела, но, по крайней мере, теперь была чистой. Она натянула сапоги, влезла на уступ и склонилась над Салит.

— Тебе нужно поспать, Кэтрин. На рассвете мы уйдем.

Дух снова завыл.

— Уйдем? Да ты не в себе. И потом, как мы узнаем, что наступило утро? Не говоря уже о том, что сейчас ночь?

— Дух, — просто ответила Салит, вытирая лоб ладонью. — За очень редкими исключениями духи бродят лишь по ночам. Когда он заткнется, тогда и наступит утро.

Кэти задумалась. Призрак будил их уже пять раз — следовательно…

— Неужели прошло уже пять суток?

— Время летит быстро, если есть чем заняться.

Кэти села на одеяло.

— Ты начинаешь говорить совсем как Роберт. — Она устало прислонилась к стене и подтянула колени к груди. — Кстати, а почему дух не заберется прямо сюда и не схватит нас?

Салит остановилась на пару секунд и глубоко вдохнула.

— Дух не пойдет под землю, — ответила она каким-то профессорским тоном. — И воду не перейдет. Чтобы изгнать духа, надо побрызгать на него водой или посыпать листьями кремат, — конечно, если они есть. И еще надо слушать собак. — Она усмехнулась. Усмешка на лице Салит всегда выглядела как-то странно. — Ну не эту, конечно. Но собаки лучше, чем люди, чувствуют присутствие духов — поэтому их, главным образом, и держат.

Кэти потерла затекшую шею:

— М-да, я еще многого не знаю.

— И главное, времени на учебу нет. — Салит вернулась к работе. — Уж поверь мне, я тебя понимаю. Все пошло не так, как я задумала. Кажется, я была слишком высокого мнения о себе как о стратеге.

Кэти придвинулась к краю уступа и тоже свесила ноги. Она завидовала Салит: та была занята делом, словно видела во всем этом какой-то смысл.

— В нашем мире говорят…

С каждым движением Салит в воздух взвивалась легкая серая пыль.

— Что-то про благие намерения, да?

— А ты откуда знаешь?

— Родриго Диез рассказывал. Мы с ним несколько раз вместе обедали и разговаривали, хоть с тех пор прошло уже немало лет.

Кэти забила каблуками по камню, прислушиваясь к вою призрачного пса. Было трудно представить, что там, снаружи, ночь. Здесь время не имело значения, и она перестала его ощущать. Пять ночей. Она приложила ладонь к животу, стараясь не думать об Эрике.

— Кстати, Салит, а правда, что когда-то наши миры были более тесно связаны?

Советница кивнула.

Кэти почувствовала некоторое облегчение, словно ее накрыла

волна теплого воздуха. Так вот, оказывается, откуда земные сказки про драконов и единорогов. Конечно, в сказках все основательно приукрашено. А царство фэйри — не что иное, как сам Пейлнок. Небывалое королевство, Сумеречные Края.

Ей вспомнился Стоунхендж, таинственные курганы Северной Америки, великие древние храмы. Может быть, они были порталами? Почти в каждой культуре есть представления о таинственных местах, наделенных магической силой, но считается, что это всего лишь сказки. Или, в лучшем случае, мифы.

— А что случилось потом? — спросила она.

— Разрушение Мианура. — Салит ответила, даже не поднимая головы. — Порталы открывались, когда все три луны находились в фазе полнолуния. Нечастое событие, зато предсказуемое. Но однажды Мианур взорвался. Волна докатилась до Пейлнока, и наши моря и континенты изменили форму. Орбита Танадора сместилась. Многие порталы закрылись навсегда. Осталось лишь несколько, да и те оказались забыты. Нам сейчас известно совсем немного порталов, и космическое равновесие непоправимо нарушено. Дети Парадейна могут совершать путешествия между мирами, а мы — нет. Поговаривают, что это кара, — ведь мы не смогли спасти прекраснейшую из лун.

Кэти вспомнила песню, которую пела Салит.

— А что, на Миануре когда-то жили люди?

Салит кивнула, продолжая работать:

— И на Танадоре тоже.

Салит так сконцентрировалась на работе, что уже не могла поддерживать ровное освещение пещеры. Но Кэти понемногу привыкала не бояться темноты. Она разглядывала тени, любовалась причудливой формой сталактитов.

Снаружи снова зловеще завыл призрак. Салит оглянулась и сузила глаза, словно надеясь разглядеть его, — впрочем, почему бы и нет: у нее же был сапфир. Мгновение спустя она снова принялась очищать кристалл от известковых наслоений.

Кэти невольно испытала удовлетворение. Оказывается, даже страх мог чему-то научить. Она снова приложила ладонь к животу, чувствуя, как с каждой минутой в ее теле происходят изменения. Да, надо идти вперед — с Эриком или без него. Теперь у нее есть еще одна причина, чтобы выжить.

Салит встала, подошла к озеру, опустилась на колени и погрузила кристалл в воду. На поверхность всплыли легкие пузырьки углекислого газа — это растворялись последние следы наслоений. Она подняла камень, и он засиял.

— Ну не то чтобы он был безупречен, но без инструментов я не могу сделать лучше.

Кэти подбежала к ней и осторожно коснулась камня, напоминавшего миниатюрный сверкающий скипетр. Пальцы ощутили легкое покалывание.

— Ты ведь ощущаешь его вибрацию! — прошептала Салит, не менее удивленная и довольная, чем ее спутница. Она положила руку на плечо Кэти, и взгляд ее смягчился. — Ты — необычная женщина, Кэти. Я уверена, что однажды назову тебя своим другом.

Кэти сжала ладонь Салит: