Пламя Дракона
Шрифт:
Роберт ощутил тяжесть; он больше не чувствовал ни каменного пола, ни женских рук, только кристалл у самого сердца. Впрочем, нет: в его руках ничего не было, они излучали серебристый свет. Кристалл был там, где сердце, и пульсировал, словно живой орган, перекачивая вместо крови свет.
На мгновение Роберта охватила паника, но ее тут же сменил покой. Он посмотрел на свое тело, лежавшее на полу где-то далеко внизу, и подумал, как глупо, должно быть, он выглядит с таким важным выражением лица. Марис все еще растирала его виски, Аланна обеспокоенно склонилась над ним.
— Роберт.
Он
— Красиво, правда?
— Фантастически, — мысленно ответил Роберт. У него теперь не было голоса, обычного голоса. Он поднял руки и потянулся, наслаждаясь собственным великолепием.
— Некоторым трудно найти свое астральное тело, а у тебя все получилось на удивление легко.
Роберт медленно огляделся. Собственное зрение показалось ему необыкновенно острым. Цвета были гораздо ярче, чем обычно. Золотой круг пылал, подобно жидкому пламени, камни напоминали миниатюрные солнца.
— Это она и есть Река Грез?
— Нет. Тебе придется воспользоваться силой воображения. Представь, что кристалл — это часть тебя. Это врата, и они растворяются. А теперь — входи.
Он не колебался ни секунды. За таинственными вратами было звездное небо — и больше ничего. Роберт приблизился к порогу.
— Как мне найти Скотта?
— Позови его сердцем. Если он там, твое желание поведет тебя.
Роберт шагнул через порог. Это было похоже на то, когда он заглянул в круг Флогиса. Звезды, бесконечные звезды, глубины космоса — но при этом никакого головокружения, лишь волнение и радостное ожидание. С именем Скотта на устах он распростер руки и совершил прыжок в иной мир.
Дверь исчезла. Звезды мелькали по обе стороны от него. Было так красиво, что захватывало дух. Кристалл в груди пульсировал вспышками света. Он запрокинул голову и рассмеялся.
— Скотт! — Он представил, что его мысли — это свет маяка, рассекающий тьму. — Скотт, я иду к тебе!
Вдалеке возникла бледно-голубая светящаяся дуга, над ней — только что пошедшая на убыль луна. Мианур и Танадор. Он посмотрел вниз. Темная земля, целые океаны деревьев, колеблемые ветром, серебряные блики на речной и озерной воде. Танадор был впереди — значит, Роберт летел на запад — если, конечно, в Реке Грез что-то значили земные направления.
— Скотт!
Он был готов пересечь целый мир, чтобы получить ответ на свой зов, и ничто не могло его остановить.
И тут послышался тихий смех. Он доносился со звезд, с земли, скользил по коже прохладным ветерком.
Он узнал смех Шандал Карг!
— Я не боюсь тебя!
И все же паника охватила его. Роберт более не летел, но парил в воздухе, силясь найти свою мучительницу и одновременно боясь шевельнуться. Но где же она?
— Скотт!
Она заговорила мягким музыкальным голосом, полным издевки, снова рассмеялась.
— Бедный Бобби! Славный маленький Бобби! Где же твой дружок?
Казалось, вместе с ней смеются воздух, звезды, земля.
— Заткнись, сука!
Страх Роберта превратился в гнев.
Молчание. Холод — такой, что задрожало даже его серебристое астральное тело.
— А ты думал,
Ненавистный смех волнами накатывался на него.
Руки Роберта сжались в кулаки, но он заставил себя успокоиться. Она могла сокрушить его, но, если пришел его смертный час, это все же не повод склониться перед ней. В любом случае он устал разговаривать с пустотой.
— Помнится, ты вроде бы никогда не отличалась излишней скромностью, детка. А ну-ка покажись, чтобы я плюнул тебе в рожу!
Она перешла на шепот.
— Береги свое сердечко, марионетка. Поверь, ты им рискуешь!
Его мозг буквально разорвал жуткий вопль. Углом глаза он заметил какую-то темную фигуру и едва успел увернуться. Когти впились ему в плечо, раздирая плоть. Нет, не плоть — здесь у него не было ни плоти, ни крови. А боль была, и, зажав рану рукой и громко ругаясь, он принялся оглядываться в поисках врага.
Прямо над ним парил хрустальный орел; наконец птица сложила светящиеся крылья и снова с криком атаковала, стремясь запустить ему когти в самое сердце,
Роберт поднял голову, рассчитывая скорость противника. Он поднял левую ладонь ребром и тут же опустил. Орел распался на тысячи сверкающих осколков, и Роберт едва успел прикрыть глаза.
Из минутного забытья его вывели новые крики. Еще два орла. Лунный свет играл на острых перьях, на кинжалоподобных когтях. Роберт нацелился и нанес удар. Оставалось дождаться последнюю птицу.
Упав на колено, Роберт ударил кулаком прямо в брюхо орла.
— Подумаешь, напугала, — сказал Роберт, мысленно стряхивая с одежды мерцающую пыль. Шандал Карг все не показывалась, но он явственно ощущал ее присутствие.
— Бедный маленький Бобби. — Она говорила мягко, словно лаская породистого кота. — Ты все еще не понимаешь. Ну что ж, тем веселее. Впрочем, не думай, что ты — моя единственная игрушка. Я покидаю тебя.
У него потемнело в глазах. Пейлнок исчез. Он снова летел сквозь пустоту, влекомый чужой волей. И вдруг показался какой-то темный сгусток, темнее, чем сама бездна. Странный замок с пятью башнями, не то из черного стекла, не то из застывшей лавы. Он грозно возвышался, паря в пустоте. Не в силах остановиться, Роберт помчался к нему, непроизвольно вскинув руки и крича от страха перед роковым столкновением, но прошел сквозь стены невредимым — все глубже, и глубже. Внезапно полет прервался. Он оказался в комнате, стены которой блестели, подобно стенам черного замка, лишенные украшений, безупречно гладкие, как стекло. Посреди комнаты на низком помосте стоял гроб из белого камня. Роберт осторожно приблизился и обнаружил, что это вовсе не камень, а лед. Он осторожно приподнял крышку.
Светлые, такие же как у него самого, волосы, только не прямые, а вьющиеся. Широко распахнутые голубые глаза. Губы, тронутые морозом.
— Скотт, — в отчаянии прошептал Роберт. Он дотронулся до сложенных на груди рук мертвеца. Руки, вопреки ожиданиям, не окостенели. Пальцы были мягкие и гибкие. Роберт положил ладонь на грудь Скотта и, к своему изумлению, ощутил удары сердца!
Комнату наполнил смех. Ее смех.
— А теперь возвращайся, марионетка. Твои товарищи пo играм зовут тебя.