Пламя Дракона

Бейли Робин Уэйн

Мелодия закончилась. Эрик немного протянул последнюю ноту, давая ей угаснуть не сразу. Тень поднял огромную голову и положил ее еще ближе. Эрик чувствовал присутствие секойе в глубинах своего сознания — что-то вроде блаженного мурлыканья. Его дракон знал толк в музыке: он любил блюз.

Тень снова поднял голову. Эрик услышал шаги в сухой траве и отложил гармонику.

— Я знал, что найду тебя здесь. — Валис положил посох и сел на корточки рядом с Эриком.

— Я рано встал. Хотелось немного побыть с Тенью до ухода.

Валис нагнулся вперед и почесал нос

зверя. Драконов предстояло оставить здесь: крылатые гиганты слишком заметны, а Салит хотела, чтобы друзья проникли в Чол-Гекате под покровом тайны. Эрик нахмурился. Ему не хотелось расставаться с Тенью даже по такой вполне разумной причине.

— Прямо как здоровенный ласковый кот, а? — сказал Валис, выпрямляясь. Он показал на расправившего крылья Звезду и широко зевнул. — А вот с моим такие нежности не пройдут.

— Ты его слышишь? — Эрик дотронулся до виска. — Вот здесь, прямо сейчас?

Валис озадаченно посмотрел на него:

— Конечно. Ругается на меня в три октавы за то, что я тормошу твоего секойе, а ему даже не удосужился помахать.

— Вот это да! Просто невероятно. Словно мы вместе всегда, даже когда не видим друг друга. — Он сжал губы в тонкую линию и вытер гармонику ладонью.

— Что-то ты призадумался. Эрик пожевал нижнюю губу:

— Я слышу Тень, ты слышишь Звезду. Не представляю, что испытывает Аланна: она ведь слышит их всех.

Валис понимающе посмотрел на него:

— А я не представляю, что ощущает Роберт: он-то никого не слышит.

Эрик тяжко выдохнул:

— Извини. — Он смущенно улыбнулся. — Я просто немного ревную, что ли. — Он сорвал пучок травы и разбросал ее по носу дракона; тот лишь покосился на него. — У меня и так уже есть нечто большее, чем общество людей.

Валис посмотрел на него еще более странно и изменил позу, словно желая получше разглядеть:

— Друг мой, у тебя на уме вовсе не один драконы. Ты говоришь как мужчина, у которого не ладится с женщиной.

Эрик вздрогнул. Ну неужели это так заметно?

— Я вот спрашивал себя, правильно ли это — допустить, чтобы Кэти была здесь с нами, особенно после того, как эта дрянь пыталась ее задушить.

Валис зарыл пальцы в траву, вырвал несколько стебельков и подбросил в воздух не глядя.

— И говоришь так, словно это тебе решать, останется она здесь или нет.

— Ну, она-то сама и осталась бы, но притащил-то ее сюда я.

— Правда? А может, Ор-дхаму уже давно все решил за тебя.

Эрик отвернулся, сорвал травинку и принялся сосредоточенно расщеплять ее. Он уже кое-что знал о религии Пейлнока, хотя и не претендовал на полное ее понимание. В сущности, здесь не верили в Бога. Ор-дхаму был Всеобщей Ответственностью, высшей точкой устремления душ, космическим единством, которое поддерживало порядок вещей. Сын Утра был земным воплощением Ор-дхаму, Сердце Тьмы — его антиподом.

— Говоришь, она здесь, потому что так суждено?

Валис разбросал оставшиеся травинки и отряхнул ладони.

— Суждено? — Он пожал плечами. — Кэти здесь не потому, что Ор-дхаму ее заставил: скорее уж он дал ей силу и отвагу, достаточные, чтобы захотеть остаться.

Никто, даже ты, намуе рана секойе, не можешь принудить ее остаться или уйти.

Эрик улыбнулся и вытер руки о штаны.

— Да уж, Кэти заставишь!

Валис встал и протянул ему руку.

— Но ведь это не мешает тебе беспокоиться о ней, правда?

Эрик встал и похлопал гиганта по плечу:

— Конечно. Я ведь люблю ее.

— Так скажи ей.

Эрик усмехнулся и покачал головой:

— Думаешь, все так просто? Сказать — совсем другое дело.

Но Валис был серьезен, абсолютно серьезен.

— Когда-то я любил одну женщину. Ее звали Бирлен. Простая деревенская девчонка, дочка кузнеца, даже не слишком красивая, зато с очень доброй душой. Если у нее была еда, во всей деревне невозможно было найти голодного ребенка. Если другая женщина заболевала, Бирлен заботилась о ее семье. — Валис медленно покачивал головой, погрузившись в воспоминания. — Мы виделись редко. Я был молодым секурнен, полным боевого пыла, и то и дело улетал в далекие края с поручениями, и все же я любил ее всем сердцем.

Эрик ждал, но его друг умолк.

— И что было дальше? Что случилось потом?

Валис глубоко вздохнул и расправил плечи:

— Она погибла в лагере смерти, когда Царства Ночи захватили Чуле. Я был на другом краю континента — в Пилантиме. Нас разделял весь Синнагар. Услышав, что произошло, я сразу же полетел домой и думал всю дорогу лишь о том, что так и не успел сказать ей о своих чувствах.

Эрик похолодел. Он подумал о Даниэле. Мальчик жил в Чуле, но чудом бежал в Гуран и стал одним из секурнен. Его родители погибли в лагерях смерти Кериса Чатерита, где пленники умирали от голода. Это была одна из разновидностей бескровного убийства, известных на Пейлноке. Он сам видел ужас и жестокость подобных лагерей в Терреборне, но те, по крайней мере, удалось разрушить.

— А вот и ребята, — внезапно сказал Валис. Эрик заморгал:

— О Господи, а это что такое?

Четыре гигантские белые многоножки, футов двадцати длиной и ростом не меньше лошади, с сапфировыми глазами, напоминавшими по размеру баскетбольный мяч, ползли по лугу со стороны Бараданиса. На трех из них сидели люди. Роберт и Аланна ехали вместе в каком-то странном седле, словно пришитом к телу чудища. Роберт держал два тонких шеста и похлопывал ими зверя по голове с обеих сторон, чтобы откорректировать направление. Кэти ехала с Доу, советник Салит — с Эвандером. Четвертую многоножку вели Девин и Шубал. Еще несколько советников и горожан держались поодаль.

— Мы что, поедем на этом? — растерянно пробормотал Эрик.

— Это челиты, не такие уж и плохие верховые животные. Говорю же, драконы слишком заметны.

Челиты остановились, и все, кроме Салит, сошли на землю. Советница сменила шелковый наряд на кожаную одежду секурнен, более практичную в далеком путешествии. За плечами у нее был мешок с вещами, но волосы стянуты в прежний узел и украшены все той же драгоценной шпилькой, весьма мало подходившей к такому костюму. Эрик приветственно кивнул ей, она ответила тем же.