Плач волчицы
Шрифт:
— Если там твой дом, почему ты не остановилась в нем?
— Это вас не касается, мистер Бодро.
— Опять мистер Бодро.-Ангел с яркими глазамл, который почти унес его на небеса своим поцелуем, снова возводил между ними стену.
— Это тоже не мое дело, но почему ты таскаешь пушку в сумке?
Лорел молчала..Ей совсем не хотелось рассказывать ему о том, что пистолет был обязательным атрибутом ее жизни в Джорджии, где она постоянно получала по почте угрозы расправиться с ней. Она получала эти угрозы не реже, чем делались ставки на тотализаторе. Ей самой пистолет
— Ты не живешь в этом доме. Саванна тоже не живет. Кто же тогда там остается?
— Вивиан. Наша мать. И ее муж, Росс Лайтон. Вивиан. Джек удивленно поднял бровь, услышав, как она это сказала. Не «наша мать, Вивиан», а просто «Вивиан». Она произнесла это имя, как имя знакомой, причем не самой близкой. Тут что-то крылось. Джек никогда в жизни не называл свою мать иначе чем маман, до самого дня ее смерти. Это было проявлением любви и уважения. Он не услышал ни того ни другого в голосе Лорел. Выражение ее лица было жестким, по нему ничего нельзя было понять, а ее уаза были спрятаны под мокрыми стеклами очков.
Лорел становилась все тише и сосредоточенней, никак не реагировала даже на его шуточки бывшего адвоката, отгородившись от него стеной молчания. Она не прибавила шагу, когда они приблизились к дому. Она шла к нему как преступник, которого ведут на каторгу.
И с тобой было бы то же самое, Джек, если бы тебе пришлось идти по тропе к той хижине в Баию Нуар.
И дело было не в том месте, где ты жил, дело было в воспоминаниях.
Джек понимал, что великолепный дом не гарантировал счастья. Должно быть, ее детство было схоже с его. Между ними могло возникнуть нечто общее, но он не хотел никакого сближения.
Белый «мерседес», стоявший у входа в дом, выглядел как хорошая реклама для автомобильной компании: вот-вот по лестнице спустится элегантная пара, чтобы поехать в его богатом, сделанном в Баварии салоне в какой-нибудь шикарный ресторан поблизости.
Сегодня была суббота, напомнила себе Лорел. Обед и танцы в загородном клубе. Общение с пэрами. Будучи королевой общества прихода Парту, Вивиан выкраивала вечер, чтобы вознаградить своим присутствием менее знатных людей. Она не потерпит вмешательства в ее планы.
Лорел старалась заглушить беспокойство, которое невольно охватило ее, когда она нажала на освещенный звонок около двери. Она чувствовала на себе взгляд Джека, понимала, что он спрашивает себя, почему она должна звонить в дом, в котором выросла. Было слишком сложно сразу разобраться во всем. Она стала чужой в своем доме в ту ночь, когда умер ее отец. Бовуар перестал быть домом, он стал просто помещением. Люди, которые жили в нем, были для нее, скорее, незнакомыми людьми, чем родственниками. Эти мысли вызвали в ней шквал противоречивых эмоций.
Горничную, которая открыла дверь, Лорел никогда раньше не видела. Она не очень удивилась этому. Вивиан и Росс не принадлежали к числу людей, к которым слуги испытывали чувство преданности. Вивиан регулярно выгоняла своих горничных и поваров, а те, которых не выгоняла, уходили сами из-за ее
Лорел назвала себя.
Горничная, в строгой серой униформе, с кислым лицом зомби и невидящим взглядом, молча удалилась, оставив, прибывших в прохладном холле. Можно было предположить, что она ушла за хозяйкой дома.
— Странная какая-то, — пробормотал Джек, скорчив гримасу.
Лорел не ответила. Она осталась стоять на том же месте, в дверях, капли дождя стекали с нее на черно-белый мраморный пол. Джек рассматривал портрет полковника Бо Чандлера, который висел в большой золоченой раме над полированным столом восемнадцатого века, Лорел увидела свое отражение в зеркале, висевшем на противоположной стене над другим бесценным антикварным столом. В холле было еще одно зеркало, на уровне пола, в которое смотрелись дамы перед началом бала. Лорел ужаснулась, увидя свои мокрые волосы и промокшую насквозь блузку. От волнения у нее сжался живот. То же она почувствовала однажды в детстве, придя с улицы с пятном на юбке.
—…что случилось с тобой, Лорел? Как не стыдно! Хорошие девочки не пачкают свою одежду. Ты из семьи Чандлер, а не какая-нибудь маленькая грязнуля. Твоя обязанность-вести себя соответствующим образом. Сейчас же иди в свою комнату и переоденься и не появляйся, пока я не позову тебя. Мистер Лайтон придет к нам на обед…
—.Эй, сладкая, с тобой все в порядке?
Она дернула головой в сторону Джека и взглянула на него.
— Ты выглядишь так, как будто увидела привидение, — сказал он. — Ты стала белой, как тот автомобиль у дома.
Лорел не ответила ему. До ее ушей донесся резкий, сердитый голос, и она посмотрела на дверь, которая вела в гостиную.
— …говорила, чтобы ты никогда не беспокоила меня, когда я занята приготовлениями к обеду.
— Да, мэм, но…
— Не смей отвечать мне, Олив.
Воцарилось молчание. Лорел сняла очки и провела рукой по своим волосам, ненавидя себя за то, что делает это.
— …будь хорошей девочкой, Лорел. Всегда старайся хорошо выглядеть, Лорел…
Вивиан вышла из гостиной. Ей было сейчас пятьдесят три года, но она до сих пор выглядела, как Лорел Хаттон, — холодной, элегантной, с алебастровой кожей, с глазами цвета аквамаринов. Ту красоту, которой наградил ее Господь Бог, хорошо поддерживали пластические операции. Не было заметно ни одной морщинки около глаз и резко очерченного рта, который был накрашен ярко-красной помадой. Она была стройной и крепкой, как мраморная статуя, одетая в шелковое платье изумрудного цвета. Простой фасон подчеркивал линии ее тела.
Она приближалась к ним, стуча высокими каблуками по кафельному полу, сосредоточив все свое внимание на замочке браслета с бриллиантами, который застегивала на ходу. Потом она подняла голову и дотронулась рукой до своих аккуратно уложенных светло-пепельных волос. Этот жест Лорел помнила с детства.
Глаза Вивиан широко раскрылись от удивления.
— Лорел, скажи мне, ради всего святого, что происходит? — требовательно спросила она, оглядывая Лорел с ног до головы. Она увидела ее мокрые волосы и порванные парусиновые тапочки, испачканные грязью.