Плач под душем
Шрифт:
– Только что в холле вы разговаривали с женщиной. Вы её знаете?
– Первый раз видела!
– Вы знаете, кто она такая?
– Понятия не имею! Я видела её в первый раз в жизни!
– Вы с ней не знакомы?
– Конечно, я её не знаю! Я уже сказала! Что вы ко мне пристали? С чего вдруг я должна её знать? Кто она такая?
– А мне показалось, что вы с ней знакомы!
– Да вы что, с ума сошли? С чего вдруг я должна быть с ней знакома? Так, перекинулись парой общих фраз!
Запись была сделана очень удачно. Было видно, что она не лгала. Алиса Гароева
– Ты довольна?
Через некоторое время после записи мы сидели в его кабинете, просматривая кассету.
– Допустим. Только что это даст?
– Как что? Это ведь подрывает все показания Гароевой!
– А она скажет, что знала о моём существовании понаслышке, но не видела в лицо, а её не так поняли. Или что не хотела меня узнавать специально.
– Ну, нет. В своих показаниях она заявила чётко и ясно, что видела лично, своими глазами, и не один раз, как ты садилась с её мужем в его машину, видела вас в разных местах, например, в ресторанах, и, наконец, заставала тебя в своём доме, в своейквартире, в спальне, и даже вышвыривала тебя из квартиры лично! Этой кассетой мы докажем, что при случайной встрече Алиса Гароева тебя не узнала, а, значит, все её слова – ложь.
– Не знаю… может, ты и прав. Но я не умею защищаться… я не привыкла… на меня никогда так серьёзно не нападали…
– А тебе и не нужно защищаться! Я буду делать это вместо тебя!
– Да уж… Я заметила: она совершенно не горюет о муже.
– А чего ей горевать? Гароев составил завещание, в котором завещал ей и детям всё имущество и банковские счета. Квартира вообще изначально была записала на неё, дача тоже. Драгоценностей у неё вёдра, денег – тоже. Кстати, мадам вместо него сделалась директором фирмы. Пытается заниматься бизнесом. Все сотрудники в обморок падают! А мадам в восторге.
– Интересно… Завещание, дела… Сама на даче… связь не находишь?
– Ты думаешь, она наняла кого-то, чтобы его убить?
– А ты как думаешь?
– Что ж, это возможно. Думаю, она долго таила на него зло. Женщин нельзя обманывать с другими, этого они никогда не прощают, как бы ни делали вид. Думаю, она могла его убить. Не сама, конечно. Вполне возможно.
– Может, стоит за ней проследить?
– Неплохая мысль! Я подумаю над этим.
– Подумай. Кстати, куда это она решила сделать причёску?
– О, это интересно! Мадам Гароева отправляется сегодня вечером на банкет. Сегодня день рождения одного очень крутого человека. Он держит несколько банков. В общем, очень крутой. Гароев постоянно вёл с ним дела. Теперь их унаследовала мадам Гароева. Сегодня у него день рождения, ему пятьдесят
– С кем ты идёшь?
– Что, интересно? Или хочешь со мной?
– Ни то, ни другое. Просто так спросила.
– Неправда. Просто так подобные вещи не спрашивают.
– Мне стало интересно, вдруг ты ещё кому-то помогаешь? Бюро помощи?
– А разве есть, кроме тебя, подозреваемые в деле Гароева? Что-то я не слышал!
– Грубо, но вполне точно. Ты помогаешь мне потому, что оправдываешь убийцу Гароева? Или потому, что попала в беду именно я?
– Господи, какие глупости ты болтаешь! Разве меня интересует кто-то, кроме тебя? Да плевать мне на Гароева и на ублюдка, который с ним расправился! Я не хочу, чтобы ты села в тюрьму. Ты слишком мне дорога. То, что нас связывает… разве такое может связывать со многими?
– Господи… такое никому не дай Бог…
– Я помогаю тебе потому, что ты мне очень дорога. Ещё потому, что ты не делала того, в чем тебя обвиняют. Кому, как ни мне, это знать…
– Да, убедил. Я ещё хотела спросить… А ты знал, чем в действительно занимался Гароев?
– Ну, там были разные дела… например, он одалживал деньги под проценты… Как мне…ещё что-то… точно я никогда не знал…
– Хорошо. Кассета пусть остаётся у тебя. Потом расскажешь про вечер. Кстати, ты так и не ответил мне, с кем ты идёшь?
– Один. Ты сейчас на работу?
– Домой.
Я действительно поехала домой, накануне отпросившись у Ольги. Я слишком переволновалась, и не смогла бы сидеть в офисе целый день. Впервые в жизни мне было на все плевать.
Около семи вечера я торчала в подворотне напротив ресторана «Астория». Я наблюдала, как съезжались гости на торжество. Видела, как приехала мадам Гароева. В новеньком «мерседесе». Одетая в синее бархатное платье, она прошествовала в ресторан в гордом одиночестве. Красная спортивная машина подкатила в половине восьмого. Он вышел (в белоснежном костюме) и помог выпрыгнуть длинноногой спутнице, девице, крашенной в ярко рыжий цвет. Ей было лет двадцать, не больше. На девице было короткое чёрное платье, едва прикрывавшее задницу, и ходули-каблуки. Рыжие волосы придавали ей вид шлюхи. Очевидно, такой она и была. Обнимая за тощую талию рыжую шлюху, он гордо прошествовал в ресторан.
Что-то внутри подталкивало, побуждая к действию, и мне было противно до тошноты. Я не очень остро отреагировала на то, что увидела возле ресторана. Я давно привыкла к его лжи. Самым большим удивлением стало бы для меня, если хотя бы один раз в своей жизни он сказал правду. Я не удивлялась его лжи, я удивлялась другому… Зачем я следила за ним? В тот же вечер, наспех, я сфабриковала себе алиби и даже подтвердила его, позвонив по мобильному одной из подруг. Подруга, дама весьма легкомысленная и не разборчивая в интимных связях, среагировала так, как я и ждала.