Плацдарм
Шрифт:
Сопровождаемый старшими офицерами и гомонящими степняками, Тихомиров вошел во дворец, размером больше любого из кремлевских (как выяснилось позже, это был один из пяти малых дворцов Сына Бездны — самый маленький).
Увиденная роскошь, пышная, хотя и варварская, на секунду лишила генерала дара речи. Зато кочевники совсем не растерялись, а тут же принялись саблями соскребать с мебели золотые инкрустации и дубасить кулаками в стены в поисках тайников.
Тихомиров тревожно огляделся. Дикие вояки явно теряли над собой контроль.
«Ладно, —
— Скажи… — бросил он переводчику, — пусть берут все что захотят, но только ничего не поджигать и не разрушать!
Степняки согласно закивали. Конечно же великий рассардар пришельцев обязательно захочет остановиться в этом каменном шатре, как же можно его портить?
В помещениях дворца их глазам предстали золотые настенные панно с изображением битвы тигров с драконами, крылатых хищников кошачьей породы, стаями летевших в небесах.
Навстречу победителям выкатился толстенький и круглый, как колобок, мужичонка.
— Это третий хранитель сокровищ Сына Бездны, — перевел его скороговорку толмач.
— Да, это так, повелитель, — подобострастно склонился перед Тихомировым коротышка. — Знаю, судьба опрокинула Неназываемое божество, и вы превозмогли его силу. Дни державы Сарнагарасахал сочтены, и я ищу милости победителей!
— Где спрятана казна? — важно осведомился генерал. — Или в твоих владениях мыши повесились?
— Как можно, великий рассардар?! — ужаснулся колобок. — Она в одном из тайников Запретного города. Только трое во всей империи имеют к ней доступ. Никто, кроме нас, не вправе войти в сокровищницу. Никто, кроме нас троих… И никто не знает пути туда! Только я и еще два человека имеют доступ к ней.
Тихомиров бросил удивленно-вопросительный взгляд на мага.
— Да, он не лжет, — подтвердил тот. — Помимо хранителей, даже Сын Бездны и меч Шеонакаллу не могут взять ничего из имперской казны.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался герой Сарнагара. — Проводи, третий хранитель…
— Товарищ генерал, — обратился к нему взволнованный Сентябрьский, — нам ведь некогда. Нужно готовиться к торжественному подписанию акта о капитуляции! Местное руководство уже собрано для консультаций в тронном зале.
— Собрано? — вздел левую бровь генерал.
— Так точно. Маршал, или как там его, меч Шеонакаллу Гессарх Схо, генералитет, высшее жречество…
— Подождут! — оборвав полковника на полуслове, твердо припечатал Тихомиров. — Вот пусть с ними пока наши союзники встретятся. А нам надо принять материальные ценности, чтоб втихаря не разворовали. Кстати, тебе и принимать, Иван Степаныч. Назначаю тебя военным комендантом Сарнагара!
— Есть, товарищ генерал-майор! — без особой радости козырнул Сентябрьский.
Степнякам, по всей видимости, тоже хотелось поучаствовать в столь познавательной экскурсии, однако спорить с генералом они не стали и удалились во дворец.
Проводив советских офицеров во внутренний дворик, толстячок извлек из-за пояса какую-то короткую палку и коснулся ею одной из колонн.
Неслышно поднялась плита в центре двора, и коротышка угодливо поклонился генералу:
— Вот, это ход
Спустившись вниз, они не увидели ничего особенного. Выложенные кирпичом стены и своды и небольшие сундучки в нишах — вот и все.
— Это золотые кладовые, — пояснил казначей. — Тут обычные слитки, а еще дальше — украшения.
Удивленно озираясь, победители двигались подземельем.
Глиняные кувшины-амфоры с серебряными монетами, шкатулки, полные неотшлифованных самоцветов, похожих на куски мутного цветного стекла, и они же — уже ограненные, радужно сверкающие, аккуратно разложенные на мягкой ткани в открытых пеналах благородного дерева. Разнообразная утварь — блюда, кубки, бокалы, кумганы, [8] изящные столовые ножи, которыми полагалось резать еду на пирах, и большие ложки.
8
Кумган — металлический сосуд для воды в форме узкогорлого кувшина с длинным носиком, ручкой и крышкой.
Хранитель казны, семеня то впереди, то сбоку, время от времени принимался давать пространные пояснения. Может, чтобы лишний раз подчеркнуть свою значимость, может, просто потому, что ему прежде было не с кем обсудить эту тему.
— Вот золотые княжества Тоусан, — тыкал коротышка в узкогорлый сосуд, набитый неровными тусклыми овальными пластинками. — Скверное золото, с примесями, из речных россыпей… Взято в Пятом Северном походе, кажется, при отце нынешнего… простите, тысячники, бывшего Сына Бездны… Это из серимской казны, — журчал он через пару минут, когда победители перешагивали через невысокие каменные сундуки, где переливались мелкие желтые чешуйки. — Дань позапрошлого царствования, должно быть.
Вот глазам их предстали небольшие серебряные чаши ажурной работы, наполненные серебряными же брусочками.
— Это выкуп за князя Кеосса — превосходное серебро из горных рудников, выплавлено на лучшем древесном угле. А вот чеканка плоховата — там бьют монету как в старину, уже с полтысячи лет без изменений… А вот, — восхищенно вздохнул вельможа, когда они миновали кладовую, где в нишах были уложены штабеля массивных квадратных монет, отливающих красным, — это большая редкость: священные деньги Идарского царства. Ими может расплачиваться только царь или богатейшие вельможи, и намывается оно из морского песка, поднятого с глубины…
Они шли, а хранитель сокровищ сыпал названиями.
Монеты и украшения всех эпох рухнувшей только что страны злобного бога. Серебро черное от времени и сияющее свежим блеском, золото всех оттенков.
Кладовым, казалось, не было конца. Это был целый дворец — дворец золота, серебра и драгоценностей. Все собиралось больше тысячи лет — с тех самых пор, как поклонники Черных Солнц нашли Лабиринт и научились его использовать. И вот теперь должно было стать собственностью Госбанка, а то и украсить Алмазный фонд. Ну и, разумеется, пойти на установление в Сарнагарасахале дружественного Советскому Союзу народно-демократического режима.