Плацдарм
Шрифт:
Как он успел узнать, в арсеналах сарнагарских чародеев найдется и кое-что посильнее, о чем даже немногие знатоки не могли толком ничего рассказать.
Наверняка прижатые к стенке аборигены пустят в ход все, что только смогут.
Интересно, чего ему ожидать?
Может быть, в бой будут брошены стада сотворенных врагом чудовищ, против которых бессильны пули и снаряды? (Как, например, те нелюди, с которыми пришлось столкнуться у Трех скал отряду Макеева.) Или титаническое землетрясение заставит землю расступиться и поглотить их армию, а заодно и этот треклятый
А может быть, будет применено более тонкое колдовство, от которого и в самом деле начнет распадаться печень, а мозг станет вытекать из ушей?
Впервые за всю свою карьеру Тихомиров пожалел, что в его распоряжении нет атомного оружия. И не гаубичных снарядов, а нормальной тактической ракеты с боеголовкой в сорок полновесных килотонн.
Вчера с ним говорил Аор, этот странный тип, ставший в аргуэрлайлской ОГВ чем-то вроде главного консультанта по магии, и генерал, выслушав, поверил и позволил ему сделать то, о чем тот поведал. Ибо только Мак Арс мог дать гарантию, что главный магический удар нанесен не будет.
Если его отряд сумеет выполнить задуманное этим странным человеком, то по крайней мере магии, настоящей магии, опасаться не придется.
Если же нет…
Тогда только здешним богам известно, чем все завершится…
Катакомбы эти простирались на десятки километров.
Одни построили люди, вырубая известняк для своих жилищ, храмов и крепостей. Другие создала природа. Третьи — люди, но для иных целей, нежели прозаическая добыча камня.
В народе ходили легенды о подземных чудовищах, о превращенных в упырей-стражей заблудившихся там путниках.
Всего этого не знали бойцы ОГВ, выстроенные в одну шеренгу по просьбе Аора. Иначе ни за что не вызвались бы добровольцами.
Маг шел вдоль строя, иногда проходил, не останавливаясь, иногда задерживался на миг и, ткнув пальцем в грудь очередного избранного, сухо бросал:
— Ты… ты… ты… ты… Пожалуй, ты…
Возле белобрысого, веснушчатого паренька он задержался несколько дольше, внимательно и испытующе вглядываясь. Узнал своего «крестника», спасенного у Трех скал от чар мага десятого уровня, вселившегося в тело шамана Кросс-хвана.
— Нет, — так же сухо процедил и двинулся дальше.
— Постойте! — вдруг вскрикнул солдатик, выскакивая из строя и загораживая ему путь. — Возьмите меня… товарищ… товарищ маг. Я справлюсь, обещаю…
Мак Арс как-то странно ухмыльнулся.
— Ты хочешь пойти туда, воин, тебе интересно, да? Нет, это не ты хочешь! Тебя туда тянет сила посильней твоей! Если даже тут ты слышишь зов глубины, то что же с тобой будет там?! Возвращайся на место, мальчик, и молись своему богу.
Из сотни бойцов чародей отобрал менее трети. Среди них, разумеется, и своего ученика — ефрейтора Серегина.
Подземный ход открылся темной, зияющей дырой, откуда потянуло сыростью, холодом и еще чем-то…
Некоторое время они стояли недвижно, пока командир сборного
— Не вздумайте свернуть, — прошипел Аор. — Только Неназываемый знает, куда ведут эти штольни. Если знает…
Они спустились еще ниже и оказались в широком низком коридоре, на полу которого мерцающими бликами дрожала темная вода.
Не изменившись в лице, маг вошел в эту воду и как ни в чем не бывало двинулся дальше.
Сначала воды было по щиколотку, потом по колено, потом по пояс…
Со всех сторон их обступил мрак, только впереди, где уверенно шел чародей, мерцал багряный ровный свет.
— Говорят, эти подземелья существовали уже тогда, когда тут жили люди, не знавшие металла и истинной магии, — сообщил проводник, не оборачиваясь. — Но еще в те времена шаманы знали о силе этого места.
Лестница привела их к небольшой металлической двери, покрытой грубыми, на вид очень древними барельефами.
— Взгляни, брат по Силе, — прошелестел над ухом Серегина шепот чародея. — Эти изображения сделала рука человека пятнадцать тысячелетий назад, не меньше!
Он положил руки на дверь и потянул на себя. И она, словно его ладони были магнитами, медленно распахнулась.
— Теперь слушайте меня. — Голос Аора вдруг стал сух и тверд. — Отныне вы должны будете делать только то, что я говорю, и именно так, как я говорю. Наказание за… Наказания просто не будет. Некого станет наказывать. — Воины переглянулись. — По сторонам не смотреть, если что-то померещится, внимания не обращать. Ничего по-настоящему страшного тут сейчас нет.
Слова падали как камни, заставляя всякого проникнуться важностью сказанного. Могло показаться, что некая высшая сила говорит сейчас с землянами устами молодого мага.
Несколько часов назад вертолетом из Октябрьска была доставлена большая фотокарта Сарнагара. Присланный вчера беспилотный разведчик трижды прошел над вражеской столицей, засняв с пяти километров все, что было возможно.
Союзники с охотой взялись сориентировать землян, что и где находится в осажденном городе и куда следует направить огонь в первую очередь. Сейчас трое из них, лучшие «чуйные», какие только нашлись среди степняков, расположились у стола и указывали время от времени места, где творились опасные чары.
После чего артиллеристы быстро вычисляли координаты, и капитан-чеченец передавал их на батареи. Те же выпускали десяток или полсотни снарядов по вражеской столице — городу Того, Чье Имя Не Смеют Осквернить Уста Смертного.
Одно из преимуществ артиллериста на войне (если вообще на войне можно говорить о том, что кому-то бывает здесь лучше) является то, что он не видит тех, кого убивает. Для него война в идеале сводится к математическим расчетам и ряду операций с механизмами.
И вот сейчас старший лейтенант Сергей Михнов лишился этого преимущества.